Все это, признаться, очень обрадовало меня, и, закончив в третьем часу ночи свое первое ознакомление с армией, я пошел представляться командующему.
Он был не один. За столом сидели трое: в центре — генерал-лейтенант с серыми, внимательными глазами и спокойным, волевым лицом, слева — дивизионный комиссар, справа — генерал-майор.
В генерал-майоре я сразу узнал Я. Г. Крейзера, с которым мы вместе служили в Московской пролетарской дивизии. Нетрудно было определить и командующего, хотя до этого мне никогда не приходилось встречаться с Р. Я. Малиновским. Среди тех, кто сидел за столом, командармом мог быть только генерал-лейтенант, и я направился с докладом прямо к нему.
Малиновский выслушал меня стоя, приветливо улыбнулся и протянул руку. Затем представил мне своих собеседников:
— Член Военного совета армии дивизионный комиссар Ларин… Заместитель командующего генерал-майор Крейзер…
С Крейзером мы поздоровались по-приятельски. Малиновскому это понравилось.
— Хорошо, когда встречаются старые знакомые, — заметил он и пригласил всех садиться.
Родион Яковлевич расположил меня к себе с этой первой же нашей встречи. Он держался очень просто, по-товарищески, хотя уже и тогда пользовался репутацией крупного военачальника. Под его командованием советские войска провели ряд важных операций на юге. Он имел за плечами большой жизненный опыт, хорошо знал немцев, с которыми дрался еще в первую мировую войну, находясь в составе русского экспедиционного корпуса во Франции. Я искренне порадовался, что судьба свела меня с таким командующим.
Беседа наша шла неторопливо. Р. Я. Малиновский интересовался, как я чувствую себя после дороги, хорошо ли устроился с жильем, где сейчас находится семья, где и в каком качестве воевал. Потом посмотрел на меня в упор и задал последний вопрос:
— Хватит вам, Сергей Семенович, два — три дня, чтобы осмотреться и вступить в должность?
Я ответил, что уже осмотрелся — боевой состав армии мне известен, оперативные директивы тоже, — и попросил разрешения приступить к исполнению своих служебных обязанностей немедленно.
— Не возражаю, — улыбнулся командующий. — Чем быстрей, тем лучше.
И тут же стал излагать некоторые свои соображения. Обратил мое внимание на то, что главная наша задача — быстро и организованно провести перебазирование всех частей в район Сталинграда. Дал краткие характеристики каждому из руководящих лиц армии. Рекомендовал мне сразу же «твердо взять в руки» управление войсками и заверил, что поддержит своего начальника штаба «в трудную минуту».
Расстались мы уже часов в шесть утра.
Чтобы сбросить с себя усталость бессонной ночи, я, вернувшись на отведенную мне квартиру, разделся по пояс и вышел во двор на зарядку. Серебристые снежинки осыпались с дремучих сосен и приятно освежали разгоряченное тело. У забора разогнул спину солдат, усердно коловший дрова.
— И не холодно тебе? — спросил он с удивлением. На его курносом веснушчатом лице играла добрая улыбка.
— Кто систематически этим занимается, тому не холодно, — ответил я.
— Силен!..
В это время вышел адъютант и, подавая полотенце, назвал меня по званию. Мой собеседник широко открыл глаза и сразу переменил тон:
— Извините, товарищ генерал…
Теперь пришла моя очередь задавать вопросы:
— А за что вас извинить?
— Да как же… В потемках принял вас за телеграфиста Кубина. Здоровенный он тоже…
— Ничего, в темноте ошибиться может всякий, — отозвался я и, чтобы как-то избавить курносого гвардейца от неловкого для нас обоих замешательства, попросил у него колун.
В юности я был мастером по этой части: около двух лет работал на заготовке дров. Да и в школе имени ВЦИК с топором расставаться не приходилось отопление там у нас было печным.
Старая сноровка не подвела. Колун точно ударил по самой сердцевине смолистой плахи, и она со звоном развалилась на две ровные части.
Так начался мой первый день пребывания в штабе 2-й гвардейской армии.
4
Познакомившись лично с офицерами штаба, я остался доволен ими. Штаб был укомплектован подготовленными работниками. Правда, некоторые не имели боевого опыта, но у них, как говорится, все еще было впереди…