— Операция задумана и спланирована хорошо. У нас есть все основания полагать, что она будет проведена успешно. Какое ваше мнение? — неожиданно спросил он Ф. И. Толбухина.
Федор Иванович ответил, что в успехе не сомневается, только вот у фронта маловато в резерве подвижных соединений для развития успеха в глубине.
— А как вы на это смотрите, товарищ Антонов? — обратился Сталин к Начальнику Генерального штаба.
Антонов поддержал нашу просьбу и заявил, что у Ставки есть возможность оказать нам помощь. При этом он внимательно смотрел в глаза Сталину. Я слышал, что Иосиф Виссарионович не любил, если говорящий с ним человек «прячет глаза».
— Используйте эту возможность, товарищ Антонов, — приказал Верховный Главнокомандующий. — Выделите для Южного фронта один — два танковых корпуса и, желательно, один кавалерийский. — Он сделал паузу, попыхтел своей трубкой и добавил: — Учитывая донские просторы, конница вместе с танковыми соединениями может сделать полезное дело. — А затем, обращаясь уже к Толбухину, посоветовал: — Нужно непременно конницу использовать в сочетании с механизированными войсками.
В нашем плане именно это и предусматривалось. Но то, что об этом сказал Сталин, было в то время крайне важно…
Часа через четыре после вылета из Москвы нас встретило в воздухе звено наших истребителей. Командующий воздушной армией предусмотрительно выслал их для сопровождения нашего самолета в прифронтовой зоне. Мы несколько снизились — пошли почти «на бреющем». Значит, уже недалеко аэродром посадки, а там рукой Подать и до штаба фронта.
Мне, как говорится, не сиделось на месте. Утверждение нашего плана Ставкой — это ведь только начало дела. Теперь предстояло провести план в жизнь. А это означало новые бессонные ночи и полные напряженной работы дни. Если в тылу на колхозных полях, над которыми мы только что пролетали, заканчивалась уже уборка урожая, то у нас начиналось что-то вроде посевной кампании. В самом деле, что посеешь — то и пожнешь; как подготовишься к операции — такие будут и результаты…
Сразу же по возвращении на КП фронта Ф. И. Толбухин приказал собрать руководящий состав, до командира корпуса включительно. Все прибывшие по этому вызову были в бодром, приподнятом настроении. Весть о том, что нас вызывали в Ставку, уже дошла до них, и каждый понимал, что войскам фронта в ближайшее время предстоит наступление.
Перед собравшимися первым выступил Федор Иванович. На основе информации, полученной в Ставке, он сделал обстоятельный доклад о военно-политическом положении Советского Союза и задачах войск Южного фронта.
Я, конечно, не могу припомнить сейчас все, что он говорил, но основное все же сохранилось в памяти. Особый упор был сделан командующим на то, что победы наших Вооруженных Сил, одержанные в зимней кампании 1942/43 г., положили начало коренному перелому в ходе Великой Отечественной войны. Подчеркивалось также, что это результат усилий всего советского народа, свидетельство дальнейшего укрепления экономического, политического и военного могущества Советского Союза. Благодаря правильной политике Коммунистической партии военно-хозяйственный потенциал страны поднялся на такой уровень, при котором Вооруженные Силы смогут получить все необходимое для разгрома фашистской Германии.
После такого вступления тов. Толбухин подошел к карте, показал и подробно охарактеризовал группировку советских войск.
— Контрнаступление советских войск, начавшееся в районе Курска, должно в ближайшее время перерасти в общее наступление на широком фронте, — заявил он. — В плане этого стратегического наступления перед Южным фронтом стоит ответственная задача — разгромить донбасскую группировку противника и освободить Донбасс.
Затем командующий остановился на характеристике противостоящих Южному фронту немецко-фашистских войск.
— В оценке противника, — отметил Федор Иванович, — нужно всегда быть объективным и стремиться правильно определить его силы и характер обороны. Учтите, перед нами стоят опытные войска, прошедшие большую боевую школу…
Миусский рубеж обороняла тогда 6-я немецкая армия. В составе ее были три армейских корпуса, объединявших 11 дивизий. Непосредственно против войск Южного фронта в полосе протяженностью около 180 км в первом эшелоне оборонялись 7 пехотных и 1 авиаполевая дивизии. Кроме того, в донбасскую группировку противника входила его 1-я танковая армия, а в оперативной глубине имелась еще крымская армейская группировка.
Правее нас, на рубеже реки Северный Донец, действовали войска Юго-Западного фронта под командованием генерала армии Р. Я. Малиновского. Обратив на это внимание собравшихся, командующий перешел к изложению общего замысла операции.