— Посмотрите-ка, что это там такое?
Я припал к окулярам и увидел, что танки остановились и ведут огонь с места. Автоматчики тоже залегли. Несколько наших машин горело.
— По-моему, какое-то замешательство, — ответил я и поспешил связаться по радио с командиром 19-го танкового корпуса.
— Из Чехограда перешли в контратаку до семидесяти танков и самоходных орудий, — доложил Васильев, и на этом связь оборвалась.
Маршал Василевский, продолжая внимательно следить за полем боя, опять обратился ко мне:
— Сергей Семенович, хорошо начатое здесь наступление может захлебнуться из-за нерешительных действий танкистов. Прошу вас лично выехать к товарищу Васильеву и разъяснить ему, что от его корпуса зависит сейчас успех всей фронтовой операции. Нельзя допускать даже малейших промедлений.
Александр Михайлович взял карту и уточнил:
— Надо вот здесь обойти Чехоград и развивать наступление на Веселое — в тыл основной группировке противника. А с его танками пусть расправляется наша артиллерия.
Я бегом пустился к своему вездеходу, успев, однако, передать одному из офицеров штаба артиллерии:
— Срочно подготовьте второй залп дивизиона «катюш» по восточной окраине Чехограда.
Для того чтобы добраться до генерала Васильева, мне потребовалось всего несколько минут. И не успел я даже заговорить с ним, как ударили «катюши». Их залп накрыл противотанковый узел и часть контратакующих немецких танков.
Васильев удовлетворенно покачал головой и начал докладывать о ходе боя. Я не стал дожидаться, когда он закончит. Перебил его вопросом:
— Вы видели, куда лег залп «катюш»? Вот в этом направлении и атакуйте без промедления, а часть сил пускайте в обход Чехограда…
Генерал Васильев и сам понимал, что медлить никак нельзя. Он только спросил:
— Когда будет вводиться четвертый кавалерийский корпус?
— С наступлением темноты, — ответил я.
Васильев посмотрел на часы и решительно сказал:
— Через час Чехоград будет освобожден!
Он подошел к своему танку, дал флажками сигнал «Делай, как я» и скрылся в люке.
Заревели моторы. Подразделения рассредоточились и на полной скорости пошли в атаку.
Я внимательно следил за командирской машиной. Она неслась впереди. Противник вел из Чехограда все еще довольно интенсивный огонь. Несколько наших танков сразу были подбиты. Но основная их масса все же прорвалась в северо-западном направлении — на Веселое.
Вполне удовлетворенный развитием событий, я возвратился на НП и коротко доложил тов. Василевскому, что противотанковый район гитлеровцев преодолен, благодаря чему создались условия для ввода в бой с наступлением темноты 4-го гвардейского кавалерийского корпуса. Александр Михайлович пожал мне руку:
— Хорошо! Вот он где, оказывается, ключ-то к победе на реке Молочной. Что ж, поеду теперь на основной командный пункт, а вам рекомендую еще раз продумать и уточнить задачу четвертому кавалерийскому корпусу…
Присутствовавший при этом генерал-лейтенант Герасименко сразу же сделал отсюда практические выводы и для 28-й армии. Не дожидаясь указаний, он начал поочередно вызывать командиров стрелковых дивизий и, обращаясь к одному по фамилии, к другому по имени, к третьему по установленному номеру, требовать от них самых решительных действий.
Я в свою очередь вызвал командира 4-го гвардейского Кубанского кавалерийского корпуса Н. Я. Кириченко. Он прискакал в окружении своих генералов и офицеров в полном казачьем облачении. Я невольно залюбовался их живописными фигурами на взмыленных добрых конях. Кириченко лихо соскочил на землю, подошел, четко печатая шаг, и заулыбался:
— Чую, пахнет большим и горячим делом…
После обмена взаимными приветствиями, я сразу перешел к делу: подробно объяснил, какую задачу ставит перед кавкорпусом командующий войсками фронта, уточнил характер взаимодействия кавалерии с дивизиями 28-й армии и в особенности с 19-м танковым корпусом. Выслушав меня, старый конник просиял:
— Давно ждали такой почетной задачи. Разрешите выполнять?
Мне оставалось лишь пожелать удачи казакам, и они тотчас направились к своим коням.
Зацокали копыта. Поднялась пыль. Казачьи командиры галопом понеслись в свои соединения.
Проводив их, я уже спускался обратно в блиндаж, когда кто-то сзади сказал:
— Толбухин приехал.
И действительно, из-за горки, где были оставлены автомашины, шел к НП Федор Иванович вместе с членом Военного совета фронта Е. А. Щаденко. Оба высокие, статные, загорелые.