Ответа не было. Но вдали за Волховом вспыхнула тонкая молния, и в воздухе пронёсся едва слышный шёпот:
«Кровь не спит. Долг зовёт».
Трава под ногами колыхнулась, мимозы у стены сложили листья, а затем расправили их — словно приветствуя. Земля знала.
Он вернулся в дом, и за спиной ветер шевельнул дуб, оставив трещину в коре — тонкую, в форме молнии.
Утром люди шептались. Кто-то видел вспышку над домом Перуновича, кто-то слышал, как дуб «дышал», а кто-то клялся, что в небе мелькнула фигура, похожая на человека с копьём света.
Радослав лишь покачал головой.
— Началось, — сказал он тихо. — Силу не спрячешь. Она сама выберет, когда явиться.
Глава VII. Нападение на город
Ночь легла на Новгород, как тяжёлое одеяло.
Город дышал сквозь туман — медленно, настороженно.
Волхов, тёмный, без звёзд, катил свои воды тихо, как будто слушал шаги над собой.
Ветер пришёл с запада — с болот и дальних лесов.
Он нёс запах гари, железа и далёких костров.
Так пахнет война, когда она ещё не видна, но уже здесь.
На стенах сторожа стояли, кутаясь в плащи.
Факелы гасли на ветру, и в их отблесках вдруг мелькнуло что-то — ровная полоса огней у реки.
Не разбойники.
Не крестьяне.
Факелы шли ровно, как по линейке.
— Кресты… — прошептал часовой. — Они.
Колокол тревоги ударил глухо, низко, как сердечный стук.
Потом — второй раз, звонче.
И третий, словно гром, сорвавшийся с башни.
Город проснулся.
Крики. Лязг железа. Скрип дверей.
На улицах — бег, страх, и звон мечей, ещё не обагрённых кровью.
Во дворе воеводы Радослава уже собирали дружину.
Кольчуги звенели, как вода в котле.
Радослав затягивал ремень на плече, лицо суровое, в тени костра.
— Орден, — сказал он коротко. — С крестом и железом. Сначала молятся — потом режут.
Яромир стоял рядом, держа меч.
Воздух вокруг дрожал — будто сталь звенела ещё до удара.
Светозар вышел из темноты, рубаха прилипла к плечам от сырости.
— Не горячись, Яро, — сказал он тихо. — Сначала вдохни. Потом бей.
— Когда они у ворот, — ответил Яромир, — дышать поздно.
Словно в подтверждение — протяжный звук трубы.
И крик со стены:
— Тевтонцы ! На Волховской стороне!
Они выбежали из двора.
Перед ними — пламя, дым и туман.
Идёт не войско — идёт жертва, уверенная, что Бог уже всё решил.
Белые плащи, чёрные кресты, факелы, отражающиеся в доспехах.
Ровные шаги. Ровное дыхание.
Они шли, как суд.
— In nomine Patris…
Голос из тумана, холодный, как металл.
— …et Filii, et Spiritus Sancti.— звучала молитва над городом.
Первый арбалетный болт вонзился в стену рядом с головой Яромира.
Дерево треснуло, и по воздуху прошёл короткий звон — предвестие смерти.
— Они пришли не за верой, — сказал Яромир. — Они пришли выжечь жизнь.
— Тогда дадим им пламя, — ответил Светозар.
Таран ударил в ворота.
Древесина стонала, трещала, держалась.
Второй удар — и створка взорвалась щепой.
Третий — и город вдохнул войну.
Рыцари ворвались, как лавина.
Щиты сомкнулись, мечи ударили.
Гул. Визг. Дым.
Небо окрасилось в красный, и снег под ногами стал тёплым.
Яромир двинулся вперёд.
Первый удар — в щит. Второй — в шею врага.
Кровь брызнула, горячая, как вино.
Третий удар встретил сопротивление — сталь застряла в кольчуге.
Он дёрнул, вырвал меч, дыхание сбилось.
И вдруг — внутри вспыхнул свет.
Не солнечный. Не небесный. Его собственный.
Как молния под кожей.
Он почувствовал, как сила рвётся наружу.
Пальцы свело, клинок задрожал.
Воздух запах озоном и серой.
Меч загудел, и голубой ток прошёл по лезвию.
Болт ударил рядом — искры.
Яромир повернулся — и молния сорвалась.
Не из неба. Из него.
Ударила в землю перед рыцарем — и тот вспыхнул, как факел.
— Тише, брат! — крикнул Светозар. — Пусти наружу, не держи!
— Куда?! — рявкнул Яромир.
Но силы уже не сдержать.
Он ударил вновь — и гром прогремел в самом воздухе.
Рыцари отлетали, будто волной.
Пламя вырывалось из земли, щиты плавились.
Крики. Молитвы.
— Donnergeist! — Громовой дух!
— Diabolus!
Но Бог в ту ночь молчал.
Светозар стоял на коленях, кровь стекала по рукаву.
В его глазах светилось небо.
Он поднял ладони — и город озарился.
Не пламенем — светом.
Чистым, как снег под солнцем.
Тени исчезли, дым стал прозрачным.
Рыцари, ослеплённые, пошатнулись, закрывая глаза.