Позже я много размышлял о смерти отца. Я представлял, как темнота в гробу заполнится запахом сырости, как дожди будут впитываться в землю все глубже и гроб заполнится водой, как доски сгниют ровно как и его тело, останутся лишь кости. Но это уже будет не мой отец, это просто скелет. Мой отец это то, что находилось между скелетом и сгнившим телом, что называется душой. Мне было интересно, что будет с душой через месяц после смерти, через полгода, через год. Что она будет видеть, слышать, чувствовать. Каким будет ее дальнейший путь. Моим отцом было то, что я чувствовал сердцем, все что я видел глазами – было оболочкой. Я верил в существование души и продолжение ее жизни после смерти тела. Я не верил в то, что после смерти всегда будет темно и тихо. Тогда все существование мира потеряет свой смысл.
Смерть отца толкнула меня к вере в то, что душа перерождается. Жизнь дана для чего-то. В существовании каждого человека есть смысл. Жизнь дается для выполнения каких-то целей, о которых известно одному богу. Если я не совершил то, для чего был создан я перерождаюсь снова и начинаю путь заново. Я верю в то, что так случается дежавю. Я это проходил и вот, я снова здесь. Сделай то, что должен. Если же выполнил все задачи, которые тебе были заложены еще в утробе матери, вот тебе новый путь, посложнее поизвилистей. Не выдержал пути и трудностей, покончил с собой. Нет, друг мой, – скажет бог – ты должен был пройти этот путь до конца, все это тебе для того, чтобы ты прочувствовал жизнь, попробовал всего. Жизнь это не только смех и радость, это еще и боль, и слезы, и такой труд, с которым очень сложно справиться, но ты должен. Иначе все начнешь сначала.
Эти воспоминания отодвинули мысли о суициде. Но мысль о возможной смерти дочери не давала покоя. Я думал о том, чего испугалась она, перед чем остановилась или какой задачи не выполнила, что вынуждена начать путь сначала. Или все, она со всем справилась. Неужели столь малые цели были ей поставлены или их вовсе не было. Разве их может не быть? Или ее цель была причинить мне невыносимую боль, чтобы я нес в себе это до самой смерти. Во что теперь мне верить? В чем смысл моего существования? В этом?
Мои размышления прервал телефонный звонок. На экране высветился незнакомый номер. Я зажмурил глаза. Звонил мой страх. Я в этом был уверен.
– Алло. – мой тон был и радостным и испуганным одновременно.
– Я в городе. – произнес Ведомир – скажите адрес куда мне подъехать?
Его голос заставил меня содрогнуться. Мне стало по-настоящему жутко. Я понимал, что скорее всего совсем скоро узнаю новости о дочери, какими бы они не были. Я назвал адрес.
– Кто это звонил? К нам кто-то едет? – спросила Оксана.
Я совсем забыл, что ничего не рассказал ей о ясновидящем.
– Оксан? – с волнением произнес я.
– Что? – она взглянула на меня – что-то случилось? Тебе звонил следователь? Говори!
– Сейчас приедет Ведомир. – произнес я, не подумав, что она даже не знает о ком идет речь.
– Кто? Кто это?
– Ясновидящий или экстрасенс, я не знаю. Я вчера его нашел через интернет, позвонил и он согласился приехать.
Она смотрела на меня так, будто впервые видит.
– Почему мне не рассказал вчера? Почему ты не говоришь со мной? – она заплакала.
Я подошел к ней, обнял, попытался успокоить.
– Честно, я собирался тебе рассказать, но мы заговорили о следователе, о парне из магазина и у меня все вылетело из головы. Мне кажется, Ведомир нам поможет.
– Что за имя, Ведомир… Дай бог, чтобы помог.
– Я переживаю, Оксан, из-за того, что он скажет.
– Пусть скажет правду. – произнесла Оксана – А вдруг…
Она заплакала. Я обнял ее.
– Не надо. – прошептал я. – Не думай об этом, от этого только хуже.
Мы молча дожидались приезда Ведомира, оба заметно нервничали и боялись. Не отходили друг от друга ни на шаг. Впервые с того страшного дня мы провели столько времени вместе. Мы не считали это ни странным, ни нормальным, мы просто не обратили на это внимание, нам обоим было все равно, что происходит вокруг и пропускали мимо все, что не имело отношения к нашей дочери. Я даже не обратил внимания на Биля, который вернулся домой через несколько часов после грозы. Он вернулся, а Ульяна нет.
Каждый раз, когда накладывал еду в миску пса я разговаривал с ним, он смотрел на меня, виляя хвостом, будто слушал меня, может даже понимал: Где сейчас твоя хозяйка, которая заботилась о тебе – произносил я – Мы-то с тобой только гуляли, даже не знаю почему так произошло, что я вызвался с тобой ходить вечерами. Не помню почему. Может потому, что в детстве у меня был пес похожий на тебя и мне очень нравилось с ним гулять? Я даже, когда с друзьями вечерами гулял иногда брал его с собой, его звали Бим, у вас даже клички похожи. Может ты и есть Бим. Его переродившаяся душа. У вас животных такая природа? А? У кошек говорят девять жизней. Ты веришь в это? А у тебя сколько, Биль? Одна или бесконечность?