– Ничего-о, – сказал он вслух, – я сделаю все, чтобы ты долго не застревала в этом теле, моя прекрасная королева!
3
– Как странно, – разочарованно сказала Майя, – выходит, все, что натворил Хартс, – из-за любви?!
– Разумеется, нет, – скептически возразила Моран. – Просто его мечты о завоевании мира полностью совпали с честолюбивыми устремлениями Кары!
– А мне жаль Элерана, – с печалью проговорил Грейн. – Это же несправедливо, когда чья-то любовь, чье-то право на счастье заранее обречено.
– В каждой жизни должна быть своя трагедия, каждый должен быть распят и каждый должен истечь кровью… Без этого душа не обретет зрячести и способности к состраданию, – со вздохом заключил Нафар. – Но Элеран Хартс не из той породы электов, чью душу облагородило бы страдание, Грейн. Когда властителем движет мания собственного величия, а свое могущество он укрепляет кровью и костями миллионов …о какой любви может быть речь? В такой отмороженной душе любовь не живет…
– …Бедный наш Фалькон! Сколько же тебе пришлось выстрадать, – послышался голос Мариэль из-за ажурной решетки, увитой ползучими и цветущими растениями.
– Мне жаль, что я причинил вам столько боли и разочарований… – ответил Фалькон, поднимаясь на веранду вместе со своей новообретенной семьей.
– Это не твоя вина, – возразил Фатэн, – Ты же сам говорил, зеркала предупредили Луну голосом Фалькона – твоим голосом – время для ее выбора еще не настало. Невероятно, они уже тогда предвидели будущее! – удивился профессор.
– Майя! – Фалькон обратился к юной ведьме. – Тебе не кажется, что наш друг Рагон заскучал без нас? Пойдем, проведаем его! – и Фэл, не скрывая влюбленных глаз, протянул ей руку.
Вспыхнув горячим румянцем, Майя встала. Грейн, сидевший рядом с ней, часто-часто заморгал ресницами, длинными и пушистыми, как у девушки, и побледнел. Нафар, о чем-то догадавшись, вопросительно глянул на дочь. А та чуть заметно поджала нижнюю губу, сопереживая брату.
Они шли по белой песчаной дорожке, а на зеленой лужайке паслись невиданные птицы, окраской оперенья похожие на диковинные цветы.
– А пойдем, я покажу тебе одно дерево. Я как будто в детство свое вернулся. Что-то подобное росло у нас в приакадемическом саду, только Хартс потом сожгла его дотла. Мы с Мариэль там недавно сидели. Кстати, эта тропинка, как раз туда и ведет, – сказал Фэл, сворачивая с аллеи.
Синяя крона этого дерева была плоской, как огромный зонт, – под ней можно было спрятаться от палящего солнца. Корни дерева, выступая из-под земли, причудливо изгибались, образуя скамейку со спинкой. Но самым удивительным было то, что древесная кора напоминала поперечно-полосатую шкуру зебры. Майя тронула ствол кончиками пальцев.
– Черные полосы на перламутрово-розовом фоне – красиво! Это Фат вывел?
– Конечно, он, кто же еще…
– А я завтра уезжаю, – сообщила ему девушка.
– Я знаю, – улыбнулся Фэл. – Кстати, я тоже!
Стоя к нему спиной, Майя поглаживала рукой шелковистую кору дерева; услышав, что и Фэл куда-то собирается, она удивленно повернулась к нему вполоборота.
– Куда?
Фалькон осторожно взял ее за плечи и развернул к себе лицом.
– С тобой... – сказал он серьезно и, склонившись к ней с высоты своего роста, посмотрел ей в глаза. – А ты разве не хочешь познакомить меня с мамой? – его теплое дыхание коснулось ее щеки.
От близости его лица, губ, глаз у Майи закружилась голова. Не подавая вида, она отступила назад и прижалась спиной к дереву.
– Я уже не представляю себе, как я мог жить без тебя… Раньше я был мертв и жил в аду. А ты оживила меня. Ты… вернула меня к себе самому. Ты открыла для меня мир заново… Я даже не знал, что жизнь так прекрасна! Не знал, что ощущение жизни может быть таким пронзительным и упоительным, – когда ты рядом! Не знал, что можно от полноты сердца радоваться синеве этого неба, полету бабочек, шелесту листвы… Я сам не понимаю, что творится со мной, когда я смотрю на тебя… Я просто воспаряю и плыву в какой-то невесомости. Я никогда прежде не испытывал таких чувств! Я люблю тебя и… не хочу отпускать тебя одну… Согласна ли ты – жить со мной одной семьей, со мной и с Рагоном?
Майя ничего не сказала ему, она заплакала. Сквозь мутную пелену слез близко-близко перед собой она увидела его искрящиеся нежностью глаза, а потом уже ничего не видела, только слышала его ласковый шепот да в тумане ощущала его сильные руки, горячие губы и жгучий поцелуй, от которого как будто мозги плавятся, и она летит, летит куда-то …