— Душа нужна! — сверкнул глазами Саша.
— В самом деле! Это же так просто — душа. И так сложно…
А дома — сын Петя. Его очень часто не с кем оставлять. Вечером и в выходные дни с ним Лилия Федоровна. Правда, помогают подружки. Но Петька их совершенно не слушается и все в доме переворачивает вверх дном. Скорей бы детский садик! Тогда не будет проблем.
Жаль, что Юру он видит редко. Увидит его на экране телевизора и кричит-«Папа, мой папа!» Тут же хватает что-нибудь, прилаживает как гитару на живот и начинает бить по этой штуке своей маленькой пятерней. Притоптывает при этом отставленной ногой и поет. Ну, совсем как отец.
Этюд. «Руки».
Черный, широкий задник. Артист в черном.
Перед ним в рост и ширину полоса черного материала.
Появляются руки. В одной — щетка зубная, в другой- паста.
1. Человек чистит зубы.
2. Причесывается, приводит себя в порядок.
3. Берет зонт и выходит на улицу.
4. Идет, опираясь на зонт или помахивая им.
5. Звук открываемой двери.
6. Звуки музыки, неясные голоса, звон посуды.
7. Человек усаживается и в ожидании официанта закуривает сигарету, разворачивает газету, начинает читать.
8. Пьет кофе, берет сендвич.
9. Кого-то ожидая, нервно стучит пальцами по столу.
10. Замечает, что кто-то вошел. Встречает девушку.
11. Сажает ее на колени, целует, обнимает.
12. Какой-то надлом. Он ее о чем-то упрашивает. Она встает и уходит.
13. Человек допивает свой кофе. Достает бумажник. Отсчитывает деньги и кладет их на столик.
14. Берет зонт. Выходит на улицу. Раскрывает его. Идет под дождем…
15. Приходит, вешает на место зонт.
16. Подзывает кошку, гладит ее, наливает в ее миску молоко.
17. Что-то ищет. Нашел. Это веревка. Приспосабливает ее и вешается…
«…Душа- гораздо выше того, что можно о ней узнать, и гораздо мудрее всех своих поступков…»
На сцене учебного театра показ этюда. Очередь Эльмиры. Она в смирительной рубашке сидит на стуле привязанная длинными рукавами к его спинке. Смирительная рубашка… Балахон Пьеро? Тоже длинные, широкие рукава.
Психушка. Перед больным или больной, здесь это не важно, на тумбе тарелка и кружка. Тягостное молчание. От фигуры, сидящей неподвижно на стуле, исходит отчаянье. Вдруг его больное существо, опустившее на грудь голову, начинает медленно раскачиваться. Вот уже четко проявляется ритм: та-та-та, та-та-та… Ритм вальса. Сумасшедший поднимает голову, подсвистывая себе мелодией вальса Штрауса. На бесстрастном лице оживают глаза.
Неожиданно на этот свист появляется откуда-то собака. Саша Верхоземский весь в черном, чтобы его не было видно, ведет эту собаку. На сцене теперь двое-больной и собака, которая его пугается. Явно не доверяя, отбегает назад.
Он продолжает насвистывать громче, подзывая собаку. Его начинает занимать это живое, тоже заброшенное существо, появившееся бог весть откуда, не то из яви, не то из больного воображения.
Вот собака остановилась, как бы прислушиваясь к свисту. Она осторожно, будто невзначай, как это умеют делать только бродячие, голодные собаки, обследуя носом участки пола, и не теряя из виду привлекающий ее предмет, оказывается около стула больного. И вот уже подвывает самозабвенно, с полной отдачей из благодарности, что ее приметили. Возникает невидимый контакт. Контакт двух одиночеств…
Сумасшедший сползает со стула. Изловчившись, двигается на коленях к тумбе. Берет зубами кружку и наливает из нее молоко в тарелку.
В зале напряженная тишина. Все следят за Элиными движениями, которыми она творит чудеса, выполняя какие-то невероятные вещи!
Опять же зубами она ставит тарелку с молоком перед собакой на пол.
Вдруг на сцене перед больным вырастает громадная фигура санитарки. Лицо ее занесено вверх так, что его не видно. Виден только белый акулий подбородок. Большое торпедное тело с грудями дыбом и обширным задом. Санитарка немедленно вышвыривает собаку вон и, водворив больного на стул, всаживает ему укол. Тряхнув акульим подбородком, удаляется. За кулисами вой собаки. Лицо сумасшедшего искажено… На нем невыносимая боль, тоска и горечь…