Учиться двигаться… Пал Романыч! Дорогой! Я поняла, как надо двигаться в роли Ариэля! И, вообще, это будет грандиозный спектакль! И буря будет — я вам обещаю… Теперь я свободна и могу все! Скоро смогу…
Боже мой, как я хочу опять придти к вам домой и просто посидеть, и просто помолчать, потому что говорить мне трудно. Вы один поймете меня. Вы всегда меня понимали. Я люблю вас, люблю весь наш курс. Люблю мои несыгранные роли.
Перед глазами туман. Картины каких-то незнакомых чудных мест проносятся в моем сознаньи, и я парю высоко под облаками… Мне легко и стремительно перехватывает дыханье…»
— Эльмирк, а? Эльмирка…
— Не беспокой ее. Она, кажется, уснула.
Таня прижала руки к груди, и стиснулось от боли сердце. Перед ней на больничной койке лежал стриженный подросток.
Неузнаваемый. Он вдруг открыл глаза. Вот они узнаваемы. Эльмирины глаза…
— Танька. Танька…
— А помнишь?
— Помню, помню…
…Двор дома на Достоевской в Уфе. Бездомная собака. Она большая, ободранная, с клочьями свалянной шерсти. У нее скоро будут щенята, поэтому она волочит брюхом по земле.
— Эльмирк, ты куда? — В домоуправление. — Зачем?
— Увидите. За мной!
— В убогом бараке с вывеской «ЖЭУ» Эльмира, раздув ноздри, требует не убирать сооруженной ими во дворе для этой собаки конуры.
Серый начальник открыл рот, не зная, как отреагировать. Девчонка говорит решительным тоном, угрожая проснувшейся когда-нибудь совестью. Стайка подружек, треся косицами, поддакивает.
…На этой же улице, на углу в старом, покосившемся набок доме, у немощной старухи, живут двадцать кошек.
— Кто за колбасой? — Я.
— А я пойду туда мыть пол, — Эльмира отбрасывает за спину длинную толстую косу — гордость бабушки Веры Александровны.
И почти каждый день они навещают ту старушку, принося ей круги отвратительно серой ливерной колбасы.
… - Эльмирк, девчонки из пятого «Б» говорят, что живет у нас здесь где-то дядечка, у которого в подвале город из аквариумов.
— Да? Надо его найти.
И нашла. В его подвале вспыхнули восторгом ее круглые глаза:
— Здорово-то как! Вы волшебник изумрудного города.
— Да?
А освещенная вода в аквариумах зеленела водорослями, взвешенная изящными линиями плавников грациозных диковинных рыб…
— Можно я вам буду помогать?
— Отчего ж нельзя, можно. Приходи с подружками.
«На больничном потолке отражается квадрат окна. Капельница на длинной ноге сторожит ночь. Давно уже ушла Таня. Остались наши с ней воспоминания.
Они хороводят по стенам, потолку, возникая далекими обрядами, шурша тихими восклицаниями, вздохами.
Детство… Неужели это все уже было так давно? И становится теплее. Кто-то вошел и нарушил иллюзию покоя. Опять уколы… Я устала, устала, устала…
Зачем же вы на меня так смотрите? А? Я вызываю жалость. Мерзко и ужасно. Но я никого не обвиняю, нет. Я уже реквизит этой больницы. Понимаете? Как эта кровать, тумбочка… У меня нет пола, возраста. Я — пронумерованный казенный атрибут, безликая жестяная бирка, болтающаяся на грязной веревке судьбы.
Растение… В отличие от него, я утруждаю близких своими естественными отправлениями. Как индивидуум, я никто, правда, служу объектом сосредоточения мыслительной и практической деятельности врачей. Мое тело пропахло лекарствами…»
«Я сплю? Разбудите меня! Да разбудите же! Я поднимусь, и вы увидите, как я сделаю это легко и быстро. Тело мое опять станет мне послушным. Заработает правая рука и правая нога. И вся я наполнюсь соками прекрасной жизни с ее желаниями, чувствованиями и безмятежностью мгновений созерцания. Как замечательна жизнь! Я просто ее мало ценила, каждый ее миг…»
Эля спустила ноги с кровати и села.
— Бог ты мой, какие у меня стали ноги. Тонкие и кривые, как у тех женщин на парижских улицах.
— Давай, я тебе помогу.
Веснушчатая подняла Эльмиру и они, обнявшись, пошли к туалету.
— Ты знаешь, чем пахнут старые кулисы?
— Наверное, пылью.
— Божественной пылью… А как пахнет свежая бутафорская краска?
— Нет, откуда же? Я никогда не была на сцене. И в театре была, когда еще училась в школе, в классе пятом.
— Жаль, тебе тогда не понять меня. А ты знаешь, что такое любовь? У тебя есть друг?
Рыжая медсестра неопределенно повела плечами.
— Любовь должна прийти. Только надо не ошибиться, не спутать ее с маленькой. Маленькую любовь не надо прикармливать — это унижает любовь. А, я вспомнила слова из фильма «Обыкновенное чудо». Видела этот фильм? Нет?