Пыльная трубка
Город дымил. Он не горел - просто дымил.
Пахло мокрым асфальтом, выдохнутыми обещаниями и чем-то ещё... чем-то, что давно умерло, но всё ещё шептало в переулках.
На чердаке, среди деревянных балок и запаха старого табака, Сайлас Рейн снова не спал.
Кофе давно остыл, но чашка ещё держалась в его руке, будто старая привычка, которой некуда деваться.
Он жил здесь. Или прятался - граница стёрлась.
Когда-то это здание было частью полицейского участка. Потом город решил, что легче забывать.
А он остался. Слишком много видел, чтобы поверить в забывание.
С потолка свисали гирлянды. Синие и жёлтые, старые, как репортажи о мире до Срыва.
Иногда они загорались сами по себе. Иногда — когда кто-то приближался.
Сегодня они молчали.
На столе лежал револьвер, блокнот и старый значок.
Их хватало, чтобы помнить, кем он был. И кем больше не будет.
Внизу проскрипела лестница.
Он не удивился. Этот город редко приходил с вопросами — он приходил с последствиями.
Сайлас медленно встал, снял со спинки плаща, бросил его на плечи и подошёл к двери.
— Если пришёл вор стучать не будет.
пробормотал он себе”
— А если стучит - значит, ещё хуже.
Стук. Дважды. Чётко.
Сайлас приоткрыл.
Парень стоял как будто из газеты. Очки, старое пальто, ремень через плечо, на шее - камера.
Лицо - не юное, но живое. Не испуганное. Просто вглядывающееся.
Джонни Корт
- Я видел, как ты смотришь на мёртвых
сказал он вместо приветствия”
- Ты не боишься. Значит, ты знаешь.
Сайлас молча отступил.
Пустить -было странно.
Но не пустить - было бы ещё глупее.
Парень вошёл, снял камеру, поставил на ящик.
— Джонни, если коротко. Я снимаю. Ищу. Иногда понимаю
— Сайлас: Я перестал.
— Джонни: Искать?
— Сайлас: Всё..
Он сел обратно. Джонни остался стоять, оглядывался.
— У тебя тут тепло. Живое. Как будто ещё не сдохло до конца.
Сайлас усмехнулся. Первый раз за дни.
— Тут просто лампы. И кофе. Иногда - голос с радио. Этого хватает. Пока не вспомнишь, что внизу улицы снова выламывают двери.
Джонни вытащил снимок. Положил на стол.
На нём - силуэт заражённого. Но за спиной, в глубине кадра, виднелась другая фигура. Почти незаметная.
В плаще. Лицо скрыто. И будто смотрит прямо на объектив.
— Я видел её в трёх районах. Там, где через пару часов
начинался Срыв.
Сайлас молча взял фото. Присмотрелся. Медленно встал.
Подошёл к окну.
Сайлас Рейн
— Она была здесь. Две недели назад.
Стояла под тем фонарём.
Он показал на улицу.
— Мы подумали, что она просто мёртвая. Но она смотрела. Не бездумно - осознанно.
А через ночь полетело здание, напротив. Пятнадцать тел. И ни одного укуса.
Джонни молчал. Смотрел в окно рядом с ним.
— Я не знаю, зачем ты пришёл, - сказал Сайлас, глядя мимо, будто не к нему.
— Я думал, ты знаешь, - ответил Джонни, всё ещё стоя у окна, не отводя взгляда от гирлянды.
— Тогда сядь. И не трогай ничего без спроса.
Комната затаилась. Джонни сделал глоток старого кофе и не скривился.
Сайлас снова курил, но взгляд был не в сигарету — а в окно, в темноту, где город тихо говорил о смерти.
Музыка заиграла. Саксофон.
Сам включился приёмник.
И в тот же момент на улице вспыхнула гирлянда. Только одна лампочка.
Как будто кто-то подал знак.
— Она здесь, - сказал Сайлас.
Джонни посмотрел на лампу. Она мигнула ещё раз - будто кто-то моргнул.
— Это часто? - спросил он.
Сайлас медленно подошёл к столу.
Молчал. Вздыхал.
— Не часто, - наконец ответил. - Но всегда в плохую ночь.
Джонни сел. Камера всё ещё лежала на ящике, но его пальцы нащупали её почти инстинктивно. Он не фотографировал — просто держал, как кто-то держит оружие, когда темно.
— Она знает, что мы тут?
— Она всегда знает, - Сайлас смотрел в окно. - Не спрашивай, кто она. Я не знаю. Но она оставляет нам улицы. Пока мы не лезем туда, где быть не должны.
Саксофон играл уже третий раз за ночь. Мелодия дрожала. Она была не записана - жила.
И теперь она звучала так, будто кто-то спешил сказать последнее, прежде чем выключат свет.
Сайлас открыл ящик стола. Достал старую карту города - разрисованную карандашами, с красными кругами, линиями, датами. Джонни подошёл ближе.
— Районы, где был Срыв? - спросил он.
— Да. И районы, где она была до Срыва.
Красные точки - почти всегда совпадали. Почти.
— А здесь? - Джонни ткнул пальцем. - Это что?
— Там мы будем завтра.
— Почему?
— Потому что там она ещё не была.
И потому что там пропал человек, который не должен был выйти на улицу.