— Теперь это личное.
Пауза.
Роуз поставила перед собой блокнот.
— Я хочу составить маршрут. До трамвайного депо, а оттуда - в подземку.
— Там уже никто не ездит, - заметил Сайлас.
— Тем более. Меньше свидетелей.
Она начала рисовать схему. Джонни встал, отошёл к стене, выдернул гвоздь. Повесил фотографию.
Ту самую. С тенями.
— Снова вешаешь? - бросил Сайлас.
— Пусть висит, - тихо сказал Джонни. - Я должен видеть. Если что-то изменится.
Роуз подняла голову.
— Ты часто проверяешь, изменяются ли фотографии?
— Нет, - ответил он. - Но однажды... одна изменилась
Тишина.
Сайлас затушил сигарету.
— Снаряжение беру на себя. Фонарики, карты, аптечка. И пистолет.
— У меня остался шприц с реагентом, - добавила Роуз. - Не спрашивайте.
— Я не собирался, - буркнул Сайлас.
Ночь медленно переливалась в предутреннюю сталь.
Они почти не говорили. Каждый думал о своём.
Но тишина между ними была не враждебной, а собранной.
Как перед бурей.
На столе светился единственный предмет - фотоаппарат.
Его объектив был направлен в сторону кровати Джонни.
А он точно помнил: камера смотрела в стену.
...Джонни вбил гвоздь и повесил фотографию.
Ту самую - с лицом, которое не должно было быть на плёнке.
Он прикрепил её аккуратно, как будто это была икона или защита.
Он отошёл на шаг.
Фото слегка качнулось, будто на него дышали.
Роуз молча наблюдала, прижав к себе старый блокнот.
Сайлас поставил пустую кружку на край стола и растянул плечи.
— Завтра выдвигаемся в семь. Не проспи.
Джонни не ответил.
— А если я… не пойду?
Сайлас взглянул на него.
Холодно. Без ярости - но без сантиментов.
— Тогда останься. Жди, когда оно само за тобой вернётся.
Можешь даже снять - вдруг на кадре ты ещё останешься.
Он ушёл в другую комнату. Роуз легла, не сказав ни слова.
Но перед тем, как закрыть глаза, она взглянула на фотоаппарат.
Он стоял у стены.
Объектив направлен… прямо на кровать Джонни.
А Джонни точно помнил:
Он направил его в другую сторону.
Он лег. Не сразу.
Смотрел на фото.
Слушал тишину.
Там не было сквозняка.
Не было ветра
Камера щелкнула. Сама.
“Ломаются не зеркала”
Утро.
Тусклый свет пробивался сквозь занавески, разрезая комнату на полосы.
Кофе давно остыл. Холод вползал в стены, как будто квартира знала, что им больше не быть здесь долго.
Сайлас сидел на подоконнике. Без пиджака. Рубашка мятая.
Рука - с ожогом от сигареты.
Он смотрел на улицу, но мысли были внутри.
Джонни проснулся не сразу. Он не понял - это утро или продолжение кошмара.
Только камера, всё так же смотревшая на него, напоминала, что ночь была реальной.
Он поднялся. Натянул куртку.
В комнате снова царило молчание, но оно больше не было комфортным.
Сайлас заговорил первым.
Не поворачиваясь.
— Ты хочешь знать, зачем я тебя взял?
Джонни моргнул.
— Я думал - за фото.
Сайлас усмехнулся.
— Фото? Нет.
Ты - потому что ты боишься.
Это значит, ты понимаешь, что здесь что-то не так.
Только страх заставляет идти до конца. Не храбрость.
— Храбрость - это когда ты не боишься?
— Нет, - бросил Сайлас. - Это когда тебе уже нечего терять.
Пауза.
Джонни сел на подлокотник старого кресла.
— А ты чего боишься?
Сайлас повернулся.
— Я? Я боюсь, что мы не вернёмся такими, какими спустились.
Если вообще вернёмся.
Роуз появилась на пороге кухни.
В чёрной водолазке, с заплетённой косой и холодным взглядом.
— Карты готовы. Доступ к депо есть, один туннель не заварен.
Фонарей хватит на три часа.
Может, хватит философии?
Сайлас встал.
— Через двадцать минут выходим. Одевайтесь теплее. Там под землёй не любят живых.
* * *
Трамвайное депо. Окраина.
Здание вырезалось из пейзажа, как забытый зуб на теле города.
Ржавчина на рельсах, стёкла выбиты, двери заложены, кроме одной - криво открытой.
Словно кто-то вышел… но не вошёл обратно.
Роуз проверила карту.
— Сюда.
Сайлас пошёл первым. Фонарь - широкий, старый. Пистолет - у бедра.
За ним Джонни, молча.
Он снимал. Без вспышки. Лишь редкие щелчки затвора.
Последней шла Роуз - с фонарём поменьше и холодной сосредоточенностью в глазах.
Внутри было сыро.
Трамваи стояли, как мёртвые рыбы. Без окон, без цвета.
Каждая ступень отзывалась эхом — но не их эхом.
— Под депо есть доступ к старому тоннелю, - сказала Роуз. -
Номер 12-А. По документам - закрыт. По факту - не заварен.
Когда-то им пользовались для эвакуации. И кое-чего ещё.