Я была сильной, как никогда. Сдерживалась так, словно от этого зависела моя жизнь. Но всякий раз, слыша «Егор» из уст лицеистов, меня пробирала дрожь, смешанная с негодованием. И не важно, о чём был разговор. То он оценку завысил - естественно, потому, что он/она ему нравится. То он оценку занизил - потому что он хочет, чтобы он/она напросились к нему заниматься дополнительно или домой. То он улыбнулся. То он подмигнул. То он пошутил. И всё это по одной причине - потому что он/она несомненно нравятся ему. Для парней его внимание было авторитетным, словно признание достоинства. Для девушек - признанием в любви. И всякий раз, наблюдая этот щенячий восторг, меня воротило. Сказать грубо, хотелось в уборной проблеваться обильно, чтобы этой радуги не видеть. Молчу уже о том, что едва сдерживала крик «да нужны вы ему больно». Нет, честно. В самый последний раз приходилось закусывать язык. И дело не в находящихся рядом Кравец или Абрамовой. Дело не в них. И даже не во мне. Дело в том, что я не позволю никому узнать о моих отношениях с ним, пусть и таких нестандартных. А то, что известно Кравец - лишь один из торцевых паззлов нашей мозаики, тысячи на 3 штук. Соблазняет разгадать, правда? А нифига. Только самые терпеливые захотят копаться в этом. Так что мы будем и дальше молчать, делать вид, будто ничего не было и всячески играть на публику. Думать ей никто не мешает - лишь бы было чем думать, а обычно как раз мозгами толпа обделена. Стадо.
Весь вечер среды у меня ушёл на подготовку к истории. Нет, я, конечно, неплохо разбиралась в ней, но этого мало. Если практикант вздумает меня завалить, у него это получится. Я в этом не сомневаюсь. Но допустить этого не могу. Не позволю ему ощущать превосходство надо мной. Где угодно пусть доказывает свою доминирующую натуру, только не в истории. Здесь я согласна минимум - на паритетное сосуществование, максимум - на безоговорочную победу. И никак иначе. Точка.
В четверг я шла, как на войну. Несмотря на холод, я надела юбку-карандаш и пиджак вишнёвого цвета, белую рубашку, а поверх - демисезонное пальто светло-серого цвета. И, конечно, каблуки. Если Кравец в них чувствует себя уверенно, то и я могу. Тем более, есть в них какая-то магия, заставляющая меня чувствовать себя крепче и твёрже. Волосы заплела в «рыбий хвост» на французский манер (с выдернутыми немного прядками). Смесь романтики и железной леди. Я пошла даже на такой трюк. Так что ты оценишь это, Егор. Раз и навсегда.
О том, что это не последний день его преподавания, я забыла. Мне хотелось размазать его. Настолько противоречивые эмоции вызывал он во мне, что я боролась сама с собой даже. Представляете, что будет, если я буду бороться с ним? Несмотря на его колкость и грубость, несмотря на весь его садизм, несмотря на его уродство, несмотря на его извращённость.
Я была возбуждена. Взбудоражена. Меня распирало от этой лёгкой эйфории победы. Пусть и шкуры неубитого медведя. Пусть это и рискованно - испытывать так судьбу. Пусть. Сегодня можно. Сегодня я готова, как никогда. Сегодня меня ничто не сломает. Сегодня я буду победителем. Пока я ехала в метро, меня колотило. Сердце билось быстрее обычного от одной мысли об истории. Я мысленно повторяла какие-то отдельные факты, которые выучила на днях. Настолько взъерошенной я давно не была. Настолько нервной и встревоженной. Радостной.
Я не опаздывала на пару. Я подходила к лицею вовремя. Не спеша, позволяя себе насладиться уличным холодом, белым небом и сухими листьями, приближалась к зданию, где свершится битва. И будь, что будет.
В лицее, к тому времени как я дошла, уже было людно. Не так, как на переменах, конечно, но всё равно. Половина группы разбрелась по фойе и обсуждала что-то. Я подошла ближе, поприветствовала всех и заодно узнала, что темой разговора был предстоящий семинар сейчас. Ну, как же без этого? Им надо обсудить, поделиться фактами, чтобы не оплошать коллективом. Отличная идея. Коллективный разум. В аудитории было то же самое, только тут люди готовились, прямо сидя за партами. Ну, или ходили между рядами. Я тоже так иногда делаю, только не перед историей. Надо ли говорить, что сейчас мне завидовал почти каждый человек? Нет, они не говорили об этом, но втайне, уверена, уповали на то, что я спасу их задницы. В прочем, я обычно так и делала, разве что не так палевно.
Кравец сидела за партой Кости, рядом с ним и что-то обсуждали шёпотом. В общем гуле повторяющих конспект их всё равно никто не слышал. Никому не было до этого дела. Они оба глянули на меня, и я подошла поздороваться.