- Из-за тебя я должна сделать реферат по Украине в военный период, - сдержанно бросила она. Уверена, это благодаря Косте она сейчас не срывается и не повышает голос. И дело в людях вокруг - вовсе не проблема. Кравец могла бы запросто это сделать, только вот моя реакция была бы незамедлительной, и она пожалела бы, что вообще раскрыла рот на эту тему в обществе.
- Ты дописала контрольную, как я сказала? - словно не заметив её слов, задала вопрос я серьёзно.
- Да, - раздражается.
- Он её принял? - продолжаю давить я.
- Да.
- Тогда какого чёрта ты мне тут претензии предъявляешь? - я вопросительно изогнула бровь, цинично глядя в её переносицу.
- Вот так и он на меня посмотрел, когда я отказалась делать реферат. Сказал: тебе Скавронская и так помогла, а ты ещё выпендриваешься, - обижается, значит. Ну, хоть выговаривается. Тоже, наверное, заслуга Кости. И, сдаётся мне, знает он об этом уже давно. По крайней мере, его лицо не выражает удивления. - Разве я выпендриваюсь? А? Кать, разве я выпендриваюсь?
Ну, всё, полилось. Жалоба к самой себе и требование у других пожалеть её. Эх, Кравец, ты неисправима. Я ведь предупреждала, что не потерплю такого. Можешь это говорить Оле, Жене, Косте или своей маме - на мне приём не сработает.
- Зря ты это сказала. Ты знаешь, что я терпеть не могу, когда ты к жалости взываешь, - стиснув пальцами спинку стоящего рядом стула, бросила я.
- Господи, как же вы похожи с ним. Как же я раньше этого не замечала? - меня ударило. Судя по всему, это именно те слова, которые Ксеня обгладывала, как голодная собака кости. Она их выпалила в порыве чувств и разочаровании, а вот мне теперь гадко.
- Что? - на дурочку сыграла я, сдерживая свой порыв. Ноль реакции. - Кравец, ты знаешь моё отношение к нему. И позволяешь себе такое говорить? Иногда я сомневаюсь, что у тебя есть мозг.
- Ты даже говоришь, как он, - она усмехнулась себе, опустив голову, - и не замечаешь этого. Я закусила губу, до сих пор будучи под впечатлением от услышанного. Нет, я не расстроилась. Я до сих пор так же весела, как утром. Только вот делать вид, что мнение лучшей подруги, с которой немного поссорилась, ничего не значит, я не могу. Сглотнув стоявший в горле комок, я развернулась и ушла к своему месту. Достала конспекты, тетрадь дат, терминов и персоналий, пенал, пособие и карты. Глядя на все материалы, я чувствовала себя сильно подготовленной. Только моральный дух пошатнулся немного. Немного, Кать. Немного. Не так сильно тебя это задело. Люди всегда меняются. И не всем эти перемены нравятся. Когда ты меняешься, протестуют те, кто в застое. Не переживай, всё в порядке. И её пока успокоит Костя, а тебя успокаивать некому. Никто не подойдёт и не сможет успокоить тебя. Только Егор может вернуть мне прежний запал. Я должна сделать то, к чему готовилась. Всего лишь. И не обращай ни на кого внимание. Будь умничкой. Всё получится у тебя, потому что это ты. Никто не смог бы так. И не сможет. Докажи это ещё раз. Никому не позволю себя унижать и покушаться на моё достоинство.
В аудиторию вошёл Егор, а вслед за ним - те, кто сидел в фойе. Импозантный такой, как на праздник приоделся. Рубашка светлая, брюки, вельветовый синий пиджак, ботинки. Он знает толк в стиле. В который раз убеждаюсь в этом. Практикант разложил на столе журнал, стопку листков, ещё одну стопку и, достав свою ручку из кармана пиджака, начал отмечать нас молча. Звонка по-прежнему не было, а он уже отмечает. Не успел - опоздал.
- Скавронская, ты ли это? - усмехнулся практикант, всё так же отмечая оставшихся после меня в журнале. - Нам без тебя было плохо.
- В каком смысле? - я отложила карту и посмотрела на него.
- Ты забыла о своих обязанностях? - он щелчком указал на доску, которая после вчерашнего была грязной. Ну, она была чистой, но практиканта, видимо, смущали потёки. А их, между прочим, было не так много. Что он придирается?
- Егор Дмитрич, вода в кране холодная, а я ещё не выздоровела, - чуть смягчив тон, заявила я.
- Подумаешь, вода уличной температуры, - закатив глаза, сказал он. - На улице почти май. Так что вперёд.
Так вот, что он имел виду под «отыграюсь и за сегодня, и за понедельник». Припомнит мне все мои грешки, значит. Ну, ладно-ладно. Я в долгу не останусь. Пожалеет ещё, что решил меня провоцировать. Я встала из-за парты и, взяв тряпку, отправилась мочить. Нет, ну, каков наглец! Обаятельный. Ну, да, обаятельный наглец, но всё равно. Я прогуливалась по коридорам недолго, особо никого не видела и не слышала. Сама тень, хех. И в аудитории меня ждал сюрприз. Отвечала Кравец. Если она всю неделю провела в раздумьях, то готовиться ей было некогда. Почти уверена в этом. Накручивала себя небось на эту поганую мысль о моём сходстве с практикантом. И в итоге не могла ответить внятно. Я вытирала доску, пока она позорилась. Пыталась подсказать, но она меня не слушала - меня слушал Егор.