- Сильно Егор изменился с того времени? - я суетливо смотрела на разные вещи на столе, избегая взгляда Ани.
- Имеешь в виду, он сейчас такой же неяркий по сравнению с Леной? - она призадумалась. - Нет, сейчас он изменился. Его нельзя уже оценить по яркости - он глубокий. В нём столько слоёв этой яркости, этой тени, что ничего, кроме «глубокий» тут не скажешь.
- А я сильно блеклая на его фоне?
- Ты не развилась ещё достаточно. Ты выглядишь ребёнком, потому что пережила слишком мало. Ты скорее увлечение, вызываешь только лёгкие эмоции. От общения с тобой мир кажется проще.
- То есть ничего серьёзного у меня быть пока не может, так? - я прикусила щеку, но с дозой терпения смотрела на Аню в упор. Она сморщила лицо от сомнений, но я уже знала, что это означает. Не важно, солжёт она мне словами или нет - её мысли говорят очевидность. Никаких серьёзных отношений у нас быть не может. - Думаю, на сегодня достаточно.
- Ты плакать собралась? - я прикусила язык и закатила глаза, пытаясь не дать глазам покрыться слёзной плёнкой. - Не нужно. Видишь ли, Егор такой человек, что ему потенциально нужен кто-то лучше, чем он. Он живёт этим стремлением догнать и опередить. Он даже не замечал, когда Лена из его лба загоравшуюся звёздочку выбивала.
- Провожать не надо. Выход найду сама, - я поправила свою одежду и нащупала в кармане пальто пару купюр на проезд. - На сегодня с меня хватит новостей. Мне нужно их переварить.
Я вышла из кабинета, толком не попрощавшись. В коридоре на стульях ожидания сидел Ярик и играл в телефонную игрушку. Он поднял на меня взгляд, и я поняла, что психотерапии мне всё-таки не избежать. Ярик спрятал телефон в карман халата, поднялся и, подойдя ко мне, обнял за плечи.
- Только халат мне тушью не испачкай, - сразу же бросил он вполне деловито. - А то заставлю стирать.
- Хотела бы я на это посмотреть, - я улыбнулась, проглатывая комок в горле, который мешал говорить.
- Испачкай и посмотришь, - дерзкий и смешной врач - он мне таким нравился. Я бы не отказалась иметь такого друга, который бы меня вытягивал из пропасти разочарования.
- Можно будет иногда приходить?
- Я не выполняю функцию подушки, - я взглянула на него, - и одеяла тоже. Поговорить можно, но плакать лучше в туалете, чтобы никто не видел этого. Все думают, что когда они плачут, они красивые. Крупнейшее заблуждение.
- Ещё немного и всё. Я быстро отхожу, - утёрла веки и почти не потёкшую тушь. - Сюда приходить, если что?
- Лучше звони мне сначала. В какие-то дни у меня бывает большой наплыв людей, и я физически не смогу уделить тебе время, - он положил руки мне на плечи, по-дружески договариваясь со мной о встрече.
- Телефон твой мне где взять?
- Я же оставил визитки на столе. Ты не додумалась взять? Идея с тем, чтобы ходить ко мне на консультации, к тебе пришла после того, как ты ушла от стола больше, чем на метр? - издевается. Но от этих издевательств не обидно - мне становится лучше. - В регистратуре спросишь. Только подходи к молоденькой, а то дамы бальзаковского возраста считают меня тайно влюблённым в них всех сразу. Не будем подрывать мой и без того трудный авторитет в их глазах.
Я молча кивнула и улыбнулась. Комок в горле, уже остаток эмоций, всё ещё мешал говорить. Он видел это и терпел. Сам решил проводить меня к выходу, чтобы я не потерялась. Предложил помощь. Дал номер телефона записать так, без визитки.
- Не думай о том, почему я так забочусь о тебе. Принимай это как должное, - он приобнял меня за плечо и поймал взгляд.
- Тебе не впервой быть антиподом Егора? - я не могла долго смотреть в глаза. До сих пор было трудно признаться вслух, что этот садист мне нравится.
- И это тоже, - уклончиво говорил Ярик, поворачивая на последней лестничной площадке.
- Много было таких?
- Это не то, что я хотел бы тебе рассказать, - он смотрел перед собой.
- Тогда зачем мне всё это рассказывала Аня? Ты ведь слышал, что она говорила. К чему всё это было? - я закусила губу, но было поздно. Словесный поток, все мысли, уже выходили. - Чтобы отвадить меня от Егора? Или чтобы я поставила крест на нём? Что за вздор! С каких пор такими словами можно заставить отпустить человека? С каких пор такими методами вообще пользуются?
- Высказалась? - он сбросил руку и остановился позади меня, тогда как я сделала немного шагов и прошла вперёд.
- Нет, - но язык прикусила до того сильно, что он противно заколол.
- В письменном виде изложи и принеси мне в следующий раз, - до того противное спокойствие у него было, что мне хотелось ударить его и разрушить эту, кажущуюся мне иллюзорной, маску благоразумия.