- Да нет. Они меня, в большинстве своём, вырастили, так что этим их не удивишь. А вот ваше с Кравец пребывание здесь их однозначно заинтересует, - хитрый взгляд исподлобья и кривая усмешка от него вместе с дымом, который я, кстати, терпеть не могу, всё больше раздражали меня. И как это, интересно, я забыла, что у меня презрение к курению и курильщикам тоже? Я уже больше минуты нахожусь в одной комнате с дымящей сигаретой, а реакции – ноль. В чём дело?
- Мы по вашей милости здесь, - Ксеня, которая закрыла дверь на замок, уже стояла возле меня и готова была дерзить. Мы не в классе, так что можно немного освободить путы этики, хотя ею в нашем общении за последнюю пару часов и не пахло вовсе.
- Кравец, ты точно отличница? – жёсткий открытый взгляд, и я печенью чую, как тает уверенность подруги. – Ты уверена, что твоя версия будет выглядеть правдивее моей? Как думаешь, кому поверят: мне, за которым девушки вьются шлейфом длиннее, чем ты сможешь позволить себе на свадьбе, или тебе, у которой, наверное, и парня нет? Пардон, ты же с подругой.Хотя это никакое не доказательство.
Практикант затянулся, аккуратно и не спеша, давая нам время придумать вразумительный, а главное – остроумный ответ. Я стояла, стояла и смотрела, как он держит сигарету, как обращается с ней, как меняется его лицо каждый раз, когда он крутит головой. Нет в этом ничего волшебного, светлого и привлекательного. Секунды идут так же быстро, как и всегда. Скорее это заторможенный обмен информацией с мозгом, нежели что-то магическое.
- С тех пор, как вы покинули лицей, здесь кое-что изменилось, - начала аккуратно я, изучая квадратную молочную плитку на полу. – Например, в коридорах установлены камеры видеонаблюдения.
- А вот это уже интересный ход событий. Продолжай, - он, правда, это только что сказал? В глазах огоньки горят? Он будто возбуждён чем-то. Его мозг активизировался, и внимание прилипло ко мне, как пиявка. Вот и та самая неловкость, которая бывает у Лары, когда кто-то долго и пристально смотрит на неё таким заинтересованным взглядом. Но в большей части ей удавалось пользоваться такой популярностью перед химией и биологией, а вот мне сейчас было уже действительно неловко.
- Да и разговор наш, - удивляюсь, до чего ровно звучит мой собственный голос, - будет впредь записываться на диктофон.
- Блеф, - тут же стратил практикант, откидываясь так лихо, будто свалиться в окно хочет. – Вот этому уже не верю.
- А зря, - я достала из кармана телефон, снимая блокировку и показывая вращающиеся диски с плёнкой диктофона.
Цокнув, будто мои слова его не убедили, а доказательства – фальшивка, практикант выбросил окурок со второго этажа. Разочарован? Но почему же меня тогда прямо распирает от ликования? Ещё немного, и я буду улыбаться, как самый счастливый человек на Земле, широко, до боли в скулах и демонстрировать свои зубы.
- Выключай. Разговор будет не для записи, - серьёзно заявил тот, вставая и закрывая окно. – Не хватало, чтобы об этом ещё кто-то узнал или услышал.
Он сел обратно на подоконник, но уже лицом к нам и, словно собирался с мыслями. Может, не знал, как выразиться? Или как бы в своей манере преподать нам урок? Ведь он знает, что нам нет восемнадцати, а в «КС» пускают только совершеннолетних. Или будет просить не выдавать его? Молчать? Да нет, такой урод, как он? Гордый, высокомерный, властный и просить? Скорее уже на шантаж пойдёт, и мы устный договор заключим.
- Вы кому-нибудь о вчерашнем говорили? – из далека, значит, начал. Ну, ок. Ксеня отрицательно замотала головой, а я ждала продолжения, испытывая его нервы тем, что моего ответа он не знал. – Скавронская, тебе особое обращение нужно?
- Вы продолжайте свою мысль, Егор (пауза) Дмитрич. Я не хочу вас перебивать, - плавно заметила я, исключительно вежливо и в рамках учтивости.
- Уже перебила. Говори, - нетерпеливо бросил он. Нервничает, значит. Переживает о своём авторитете в глазах Елизаветы Романовны? Или о практике?
- Нет, - заверила его, всё так же спокойно.
- Вот и не говорите. Если узнаю, что вы проговорились, найду, чем вас завалить, - вот и пошли угрозы уже. Господь, почему я стыкаюсь с этой банальностью? Разберись с его страхом уже раз и навсегда. А то будет ходить и прислушиваться к нашим с Ксеней разговорам с одноклассниками, не говорим ли мы кому-нибудь о вчерашнем происшествии.
- А если я скажу, что об этом знает мой брат, который уже совершеннолетний? Он вчера также видел вас, потому что мы были вместе, - опасность, практикантишка, опасность. Чуешь её? Она пахнет так же, как твоя сигарета, только сигарета вставлена в твой зад. И скоро будет жарко.