- Мы не занимались сексом, - уговаривая себя успокоиться, заявила я.
- Не поддавайся искушению. Ни за что, - в его голосе мелькнула озабоченность. Я заметила, но не придала значения. - Это может плохо закончиться для тебя.
- Эти отношения вообще вредны для меня, - саркастично усмехнулась я, вытирая лицо полотенцем.
- Хорошо, что ты помнишь об этом. Сделаем вид, что я не заметил твоего сарказма. Какие дальнейшие планы? Как вести себя будешь?
- Никак. В лицее поползли слухи о том, что практикант завёл интрижку с ученицей. Со мной. Поэтому делать ничего нельзя и реагировать тоже. Ничего не будет. Он не будет подставляться, а я не хочу вылететь из лицея, - во мне проснулся разум? Нет, это зазубренные фразы, которые я говорила сама себе с самого начала.
- Не обязательно, - я взглянула на Ярослава, а тот - пристально смотрел мне в глаза, отчего мне стало не по себе. - Чем серьёзнее условия, тем интереснее игра.
- О чём вы?
- Егор может не оставить тебя в покое. И это не шутка.
- Он дорожит своим авторитетом. Всегда напоминает об этом, - спорила, пыталась найти загвоздку, за что бы конкретное зацепиться. Акт беспомощности. Плевать. Я не могу так просто сдать позицию. Нельзя так просто взять и привычную вещь превратить в пустое место.
- Он скажет всё, что угодно, лишь бы обеспечить себе алиби. Ты запоминаешь не те слова, - пауза. - Егор - хищник. И сейчас, когда игра принимает такие серьёзные обороты, его интерес растёт.
- Как? Разве он не боится потерять работу? Это ведь практика! А доверие Инны? Это же лицей, в котором учился он сам. Все преподаватели его знают.
- Он никогда не заботился о мнениях людей, если нашёл жертву, - чуть тише заявил Ярослав, с некой долей жалости глядя на меня.
- Что это значит? - спрашивала, уже заранее зная ответ. Я боялась его, ответа. Боялась того, что услышу. Хотела убежать и не слышать Ярослава. Как ребёнок.
- Сейчас наступает самое опасное время для тебя, - меня качнуло, и по телу пробежала лёгкая дрожь. Я закусила снова губу и уставилась в пол. На глазах выступили слёзы. Смахивать их не хватало рук: я обнимала себя, стараясь угомониться. - Его интерес к тебе прямо пропорционален серьёзности риска. Чем выше шансы проиграть, тем серьёзнее он относится к этому.
- И... и что мне делать? - голос полон слёз и отчаяния, но поднять глаза на Ярослава мне по-прежнему не хватало смелости.
- Бежать.
Я замерла. Пальцами вцепилась в умывальник и тяжело дышала. Пыталась успокоить собственное разогнанное сердцебиение, но с трудом удавалось. Периодически перед глазами мелькали смутные образы. Похоже, я вот-вот упаду в обморок.
Ярослав сунул мне в самый нос горлышко склянки нашатыря, и я пришла в себя. Он выглядел обеспокоенным, но прекрасно владел собой.
- Только обмороков мне тут не хватало, - чуть раздражённо произнёс.
- Однажды он уже говорил мне такое, - справляясь с хриплым голосом, заявила, цепко держась всё так же за умывальник и за руку Ярослава. - Бежать. Говорил, что если захочет меня, то ничто его не остановит.
- От него редко можно услышать предупреждения, - словно сам себе, говорил Ярослав, усаживая меня на рядом стоявшую кушетку.
Я даже эти слова не могла переварить. Слишком большой стресс для меня сегодня. Клиенты, которые ждали под дверью, смирились с обедом, но когда пришла Аня, буквально взвыли. Домой я добиралась вместе с ней, потому как сама была не в состоянии. Вернее, так казалось врачам. Они попросту не верили, что я смогу нормально добраться домой. Мне не доверяли. Я сама себя угроблю. Или что-то в этом роде.
- Почему ты не сказала мне, что в больницу приезжала? - Аня не злилась.
- Я хотела поговорить с Ярославом, - слабо лепетала я. - Прости.
- Я не держу обиды. Слышала, ты виделась с Леной и в полемику с ней вступила.
- Он стоял и тупо смотрел на неё. Она измывалась над ним, унижала его, его жизнь и принципы, а он тупо смотрел, - дышать становилось тяжело. Духота вливалась в лёгкие.
- Это норма. Он всегда такой с ней, - отмахивалась Аня.
- Тогда почему со мной он не такой? Почему всегда испытывает меня, провоцирует, играет? Почему он такой жестокий и бесчувственный? Знает же о моих чувствах. Продолжает измываться надо мной. То ругает, то не замечает, делает больно, то... беспокоится. Никогда не смогу его понять.
- Беспокоится?
- Идиот. Кретин. Ненавижу его и его Лену. Зачем они вдвоём издеваются надо мной? Неужели это так весело? Неужели весело наблюдать за моими мучениями? Им бы цирк иметь и измываться над людьми и животными. Садисты. Ещё и говорил, что они вдвоём не стоят моих сил. Надо было послушаться и уйти тогда. Пусть сами разбираются. Хоть спят, хоть мирятся, хоть поубивают друг друга. Мне всё равно!