- Он поцеловал меня в щеку, - я потянулась за чашкой чая и слегка обожгла пальцы. Горячая. И умолчала о подробностях, о том, что было после. Тсс. - Меня, а не Лену. Видел меня, а не её. Это как бы победа.
- Сомнительная, - грузом опустились на мои плечи его слова. - Егор - игрок. Не мне тебе говорить об этом. Ты уже знатно испытала это на своей шкуре. Ничему не учишься, а вроде бы отличница.
- Дело не в этом, - спокойно, Катерина, спокойно. Верь в себя. - Мне не важно, играл он или нет, притворялся или нет, видел меня или Лену. Я хочу принять этот знак как импульс к изменениям. Мне проще будет успокоиться, зная, что я исправила одну несправедливость.
- То есть тебя злило то, что Егор видел в тебе Лену? И всё? - сделал небольшой глоток, пронзительно глядя на меня. - Считаешь, что не влюблена и не зависима от него?
- Я не говорю, что не влюблена. Но да, меня злило, что меня не замечают, - проблемы в детстве, знаю. Фрейдизм.
- Похоже, ты сама знаешь, откуда ноги у этого поступка растут, - впервые за сегодня Ярослав расслабился. Плечи опустились, глубокий выдох, лёгкая улыбка и спокойный взгляд.
Конечно, я знала. Про Фрейда много слышала, читала его работы тезисно. То, что поняла, запомнила.
- Зачем ты ко мне пришла? - похоже, что с ним действительно что-то не так. - Не похоже, что тебе нужно чужое мнение. Ты сама всё решила для себя.
- Вы правы, - я согласно кивнула и улыбнулась. - Мне нужно было услышать свои слова вслух.
Ярослав улыбнулся, откинулся в кресле, слегка запрокинув голову. Свет падал, выделяя его кадык, скулы, отточенный подбородок. Прекрасные черты лица. Между нами повисло молчание. Он прикрыл глаза. Пальцы поглаживали ручку чашки, а на губах играла лёгкая улыбка. Похоже, предавался воспоминаниям. Где-то в больнице раздавались болтовня и шум, но, похоже, в его голове сейчас играла совсем другая пьеса. Музыка. Разговоры. Взгляды и картины. Не хотела разрушать эту идиллию. Надо признать, я даже любовалась им, сидя напротив и допивая остатки своего чая. Он такой же, как этот чай. Тёплый, приятный, немного горьковат, но вкус всё равно отличный.
- Катерина, - он прервал наше молчание, которое ни капли не давило на уши, - знаешь, в чём минус работы психотерапевта?
- Вы анализируете слова всех людей вокруг, их походку, осанку, взгляды, жесты, мимику? - это была догадка, но очень объективная. Я была уверена, что хоть один пункт - правилен.
- Примерно, - он усмехнулся тепло, ставя чашку на стол и снова откидываясь в кресле, но уже смотрел на меня. - Не можешь расслабиться, когда это нужно.
- Разве вы не умеете выключать сознание, там, мозги, мысли? - откровенный бред несу, потому что не сильна в этой терминологии ещё. Ярослав улыбается - его явно потешил мой вопрос.
- Умею, но бывают такие случаи, когда сделать это очень трудно, - вот теперь мне не нравилась эта его улыбка. Он уж слишком приятный, приторный даже. Что-то не так.
- Я не психотерапевт, даже не врач, и не взрослая, - говорила медленно и отрывисто, чтобы он успевал распробовать на вкус все слова, - но, может, вы скажете, что с вами происходит? Чувствую, вас что-то беспокоит. Понимаю, это не моё дело...
- Мне приятна твоя забота, - он снова расслабился, а я думала, что он и так расслаблен и больше уже некуда. Похоже, мне не удаётся улавливать, когда он напрягается. Это незаметно для меня происходит. - Но эти вечные «чувствую» от женщин мне порядком надоели.
- Если вам тяжело, можете рассказать мне, - «тимуровец» из меня слабенький, но я хочу ему помочь, Ярославу. - Пусть я и не давала клятву Гиппократа, не врач, но всё равно хочу вам как-то помочь.
- Не стоит тебе вмешиваться в это, но спасибо за предложение, - он уставший, действительно уставший. Ему тяжело и непросто.
- Я вмешалась в отношения двоих завязанных друг на друге высокомерных людишек - мне море по колено, - захохотала, удивляясь собственному оптимизму. Наверное, это всё для Ярослава делается.
- Это точно, - он тоже улыбнулся. - Ты права, мне нужна помощь. Но вряд ли ты сможешь справиться. Тебе всего семнадцать.
- Между прочим, меньше чем через месяц, будет восемнадцать, - это было смешно, как цыплёнок, который хвастается ещё не выросшим хохолком.
- Да уж, это многое меняет, - он встал из-за стола, обошёл его и, пройдя мимо меня, потрепал по волосам. - Ты добрая, оказывается.
- Вы тоже, - я вскинула голову и улыбнулась ему с неподдельным блеском в глазах. - Поэтому мне так хочется вам помогать.
- Аккуратнее, Катерина, - он резче, чем надо, убрал руку и отошёл к какой-то из своих полок с папками, - я тоже человек, и мне не чужды чувства.
- Вы на что намекаете? - я с прищуром уставилась в его спину, потому что лицом ко мне поворачиваться он не хотел. И улыбалась. Чувствовала подвох.