Но я не злюсь, что всё так прошло. Благодаря этому я смогла действительно порадоваться за свой выпуск, что этот бедлам закончился и меня ждёт новый. А ещё я тогда впервые попробовала шампанское и осталась не в восторге. Больше за тот вечер ничего алкогольного не пила, хотя ребята умудрялись проносить разные изыски. И Ксеня тогда была не такой собственницей, как сейчас, не такой стервозной. Милая девочка, скромная, неглупая, с шероховатым характером, с которым можно ужиться. Подумать только, мы думали даже жить вместе, снять жильё где-то неподалёку от лицея, чтобы не ездить на метро. Ехать недалеко, конечно, но родители были против: рано нам ещё жить самостоятельной жизнью. Из-за этого влияния Кравец до сих пор не умела толком готовить, потому что ей всегда всё приносили. Из-за него же она не шарит в отношениях, и её влюблённости всегда проходили по тому же сценарию, что и сейчас с практикантом. Ей это не нравилось, но не могла изменить хода истории – не знала, с какой стороны подходить к ситуации, где ошибка. Она не видела ошибок, но чувствовала их наличие. Вот и замкнутый круг.
- Проходи, - Ксеня крутилась на кухне, доставая то чашки, то заварку, то пирожные. – Всё уложила?
- Да, - я присела на стул и откинулась на спинку. – В этом году подарков чуть больше, но они меньше по размерам. Надоел весь этот шик и пафос.
- Понимаю, - на обеденном столе появилась пиала с эклерами, сахарница и тарелка с парой бутербродов. – Думаю, ты голодная.
- Не совсем, - чуть не проговорилась, что с Костей обедала. Сразу поймёт, что он выбирал ей подарок, просил моей помощи, и будет видеть в подарке мою руку. Зачем мне это? – В последнее время аппетит не особо шальной.
- Ты выглядишь лучше, чем на неделе, - точно, я и забыла, что в пятницу была не в настроении, очень сильно не в настроении. Столько всего изменилось, а не прошло и пары дней. Надо же, как мало нужно времени для изменений. Измени мышление – изменится и жизнь. – У тебя всё хорошо?
- Да, как ни странно, - я улыбнулась, чувствуя голод и хватая бутерброд с сыром. – Вчера на биологии была, загоняли жёстко, вынесли вердикт, что я знаю всё, но без подробностей.
- Это тебе не история, - Ксеня улыбнулась, наливая кипяток в чашки. – Если бы не Лара, я бы тоже валила биологию. В последнее время совершенно не могу учиться.
- Почему? – да, действительно, почему? Во мне загорелся дикий огонь сарказма, но, благо, удалось сдержать себя. Похоже, Кравец идёт на контакт.
- Кать, - почему все признания сегодня начинаются именно с моего имени и именно с подобной интонации? Мне не нужны ваши секреты – это ваша головная боль, и перекладывать её на здоровую голову не надо. – Я, похоже, влюбилась в Егора.
Насколько просто звучали её слова. Кравец, ты себя слышишь? Ты слышишь вообще, что ты говоришь и кому? Нет, я просто в шоке. Ты вообще в своём уме? Я твою шкуру спасала, пока этот садист тебя мордой в унитаз макал, а ты мне говоришь, что влюбилась в него? Финита ля комеди.
- И что дальше? – крайне трудно сдерживать свой голос от крика, а интонацию – от негодования.
- Я знаю, что не должна была…
- Ты никому ничего не должна, - тут же перебила её я, всё ещё держась кончиками пальцев за адекватность. – Но ты перешла границу. Мне интересно, чего ты ожидала от меня добиться вот этим признанием? Или думала, что я не знаю ничего?
- Дело не в этом, - Кравец покраснела от возмущения. О, какая реакция на мои обвинения. Браво. Ты так и не научилась парировать мне в беседе. А раньше в метро, помнится, упрекала меня моими же фразами. Если копируешь меня, так копируй до конца и умело, а не этой пародией. Только дурёхой себя выставляешь.
- А в чём дело? Просвети меня, - я подвинула к себе чашку с заваренным чаем, которую Ксеня поставила только что на стол.
- Не умничай, - ты злишься? Серьёзно? По-моему, это я должна злиться. У тебя права такого нет, Кравец. – Мне твоя помощь нужна, а не сарказм.
- А с какой такой стати я тебе буду помогать? Назови хоть одну причину, - что ж, если ты решила играть по-взрослому, то я поставлю тебя на место, давно пора.