- Ты же знаешь, что у меня развито и гуманитарное направление, и техническое. Плюс, в художественной школе училась. Так-то не пропаду, а вот с профессией определиться трудно, - вяло отвечала я, набивая перец фаршем.
- Ты в любом случае не пропадёшь, - воодушевляющее говорил он, - но меня интересует твоя профессия, то, что будет приносить тебе стабильный доход. Мы с мамой должны быть спокойны за твоё будущее, ты же знаешь.
- Конечно, знаю, - ну, а что я могу поделать? Прямо сейчас искать в интернете тест на профориентацию?
- Мы не всегда с мамой сможем тебя обеспечивать и рядом тоже не всегда будем. У тебя, конечно, есть братья и сёстры, но ты, насколько я знаю, не из тех, кто легко нахлебничает на шее другого. Найди, наконец, то, чем хочешь заниматься в будущем, чему хочешь посвятить жизнь, - спокойствие и умиротворение. Вот так плавно сходить с больной темы умел только мой отец. Плавно, без упрёков и преждевременных выводов, но, тем не менее, он напомнил о том, что в этом мире я могу оказаться одна, и в этот момент либо сама себя вытяну за шкирку из пропасти, либо останусь в ней до конца.
- А что, если мама не одобрит моего выбора?
- У неё есть Варя. А ты должна быть собой, иначе второй Вари мы не выдержим. Но в пределах разумного само собой, - отец улыбнулся самой тёплой улыбкой, и я поняла, что безумно скучаю по нашим посиделкам и воскресным вечерам в моей комнате, когда мы обсуждаем какого-то исторического деятеля. Как жаль, что в эти выходные отец занят делами. Но, может быть, мне удастся на часок отвлечь его от бумаг и пособий, чтобы обсудить что-нибудь интересное?
В пятницу, которая состояла из трёх пар и сорокаминутного классного часа, мне было не до уроков или обсуждения падения чьей-то успеваемости. Даже моя собственная успеваемость не могла мне подарить такого энтузиазма. Всё дело было в Ларе: её отец – психолог, и она предложила сегодня сходить к ней, чтобы проверить, на что я гожусь. Это было не то чувство ответственности, мол, сегодня решится моя судьба. Лара сказала, что там будут всякие тесты на выявление личности, взаимосвязи с окружающим миром, темпераменты и прочая лабуда, которая мне нравилась в глубине души, но тратить своё время, разыскивая в интернете тесты (большая часть которых – наглая подделка) мне не хотелось. Так что, подчиняясь своему щенячьему восторгу, с трудом сидела на классном часу, переглядываясь с Ларой взглядами. Ксеня, конечно, пойдёт со мной, потому что тоже хочет узнать о себе, но её радость была сейчас направлена несколько в иное русло, и разделить мою эйфорию, несравнимую со своей собственной, она не могла.
Елена Александровна заявила сегодня о том, что пора бы определиться с субботой, потому что все лицеисты должны ходить на консультации и курс лекций в субботу. «Шестидневку вам, мои дорогие, никто не отменял». Пожалуй, я бы и дальше считала её забавной тёткой, искренне нас любящей, если бы не тот разговор о практиканте. Она спрашивала каждого, кто и куда точно пойдёт завтра, но были и такие несмышлёныши, как я, которые до сих пор не знали, чего хотят, и, как следствие, не знали, куда идти. Едва куратор нас отпустила, я почти бегом ринулась к двери. Остановил меня лишь оклик Елены Александровны, которая просила задержаться.
Лара покорно ждала вместе со мной, когда разбирательства со съехавшими учениками закончатся, и наше дело начнёт решаться. Что от меня хотели, мне было невдомёк. Более того, я была почти уверена, что это какой-то пустяк, который не стоит того, чтобы заставлять отца Лары ждать нас. Мне было неудобно, что подруга сидела тут из-за меня. Да и Ксеня тоже оставалась же с нами, но она убежала куда-то. Пять человек, съехавших по учёбе в самом начале полугодия, меня нервировали всем: отговорками, объяснениями и самое главное - количеством. На каждого уходило минут по десять. Вот как это могло не нервировать меня, а?