- И вам такие нравятся, - губы исказились от нервной усмешки. Прямо здесь. Прямо сейчас. Так смело и глупо. Улыбайся ему. Пусть он будет поставлен на место этим жестом. Забудь, Егор, что ты силён. Твои слабости – я помню их все. И одна из них – перед тобой.
- Провокация не засчитана, Скавронская, - эти слова дались ему чуть тяжелее, ведь ему пришлось взглянуть на мои губы.
Ты целовал их. Ты хотел их. Ты видишь их. И ты понимаешь, что сейчас в твоём кабинете сидит Лена. А здесь – ты не с ней. Не спутать нас, правда? Очень трудно для мозга принять существование двух таких похожих людей в разных местах. И тебе не удастся разыграть эту партию иначе.
- И вы в этом разочарованы, Егор Дмитрич, - шепчу едва слышно, но с очень активной мимикой. Губы изменяют каждый угол, каждую линию, сминаются и растягиваются, раскрывают внутреннюю полость рта, извивающийся язык и зубы, которыми можно кусать всё, что захочу на твоём теле. И тебе не отвертеться, потому что ты этого хочешь.
Он не срывается и не приближается. Только тяжело дышит и продолжает слегка трясти меня за воротник рубашки. Меня устраивает эта грань невозможного и реального. Её достаточно, чтобы взвинтить его. Этого достаточно, чтобы его мозг заработал, чтобы я никогда в жизни больше не слышала этих дурацких «мы с Егором». Ты не с ней, понял? Я проучу тебя. Заставлю пожалеть, что снова ввязался в старую игру. Ты у меня будешь плясать по каждому звуку, извергаемому из моих прекрасных пухлых губ. Тебе они нравятся, я знаю. Смотришь на них не отрываясь. На мой приоткрытый рот, как я дышу им, как облизываю постепенно губы, медленно, чтобы ты мог это увидеть. А ты не можешь этого не увидеть – ты близко, ты рядом, ты так близко к ним, что можешь ощутить мой выдох. И ощущаешь. Это наглая, бесстыжая и абсолютно капитулирующая манипуляция с твоим невероятно простым проигрышем. И тебе не взять реванш никак. Ты сейчас увлечен мной. Ты не помнишь этих «мы с Егором», потому что их произносил не мой рот, а видишь сейчас только его.
- Какая же ты самонадеянная.
С большим трудом, я вижу, разжимает пальцы, отряхивает меня и отходит. Ты был на срыве, но я даже рада, что не смогла добить тебя. Это же так неинтересно, когда жертва ведётся. А теперь всё гораздо пикантнее. Делаешь вид, что держишься. Хех, я в предвкушении, когда этого стойкого солдатика с непреклонным характером и всё ещё железными манерами, можно будет приструнить. Говоришь, я разучилась парировать тебе в общении. Что ж, принимаю твой вызов и прошу тебя, не моли о пощаде. Я непреклонна и ничто, никто не сможет меня отговорить от этого.
Обещаю.
Все, кто хоть как-то заинтересован в праздниках (а это каждый человек, по сути), начал суетиться перед закрытием первого семестра. Последняя неделя как-никак. С ушедшим понедельником, тестами по праву и тестами по истории, наступал вторник, а затем и среда. Нас гоняли как сидоровых коз. То биология, то языки, то математика. Одно естествознание чего только стоило! Но мы, стиснув зубы, проходили испытание одно за другим. Мы – это я, Кравец, Абрамова, Острова и Сазонова. Да-да, хлипкому перемирию быть!
Всё несколько проще, но тем не менее. Кравец приложила руку, чтобы девчонки успокоились, и те как-то лояльнее стали относиться. Пока разговор, естественно, не заходил об истории. Правда, чтобы не сталкиваться с этой тиной, я чуяла запах жареного ещё до того, как кто-то перейдёт к Егору, и тут же ретировалась. Не готова обсуждать его, он меня выбесил недавно. С моего лица считать информацию, когда я в бешенстве, очень просто. Как только они это сделают, усилия Кравец – коту под хвост, а перемирие вряд ли можно будет вернуть до выпуска.
Но дело действительно набирало обороты, когда подходил четверг, мы справились с большей частью предметов, оставалась пара дней, и продержаться надо недолго.
В этот день всё было немного не так. По-настоящему зимняя стужа подкралась, пока я шла до метро. А потом в метро чуть не раздавили. Вроде бы не опаздываю, но опоздала. По голове меня за это никто не погладит. А вот и Егор. Тоже опаздывает, что не совсем в его компетенции.
Он не человек, что ли?
Знаешь, Катя, судя по последним событиям, то нет.
Что я сделала за эти два дня, чтобы вернуть себе былую форму оппонирования? Мало что. С отцом пообщалась, с Пашкой, почитала парочку статеек и несколько страниц комментариев в обсуждениях, а спит ли Скавронская с Егором Дмитричем. Разожгла только злость в себе, честное слово. И тем не менее:
- Доброе утро, - ускоряю шаг, чтобы догнать практиканта и перекинуться парой слов до того, как окажемся в стенах лицея и перейдём на формальное обращение. – Преподаватель и опаздывает?