Чёртовы лицеисты. Отпускает мою руку, едва выходим в коридор и видим людей. Иду следом. Дышу, чуть ли не в спину. Волосы взъерошены. Растрёпанный вид. Возбуждённый. Этого не скрыть. Это надо удовлетворить.
Открывает ключом кабинет, пропускает меня, осматривается вокруг и заходит сам.
Щелчок. Он запер дверь и оставил ключ в скважине. Мы одни. Мы наедине. Нам никто не помешает.
Ты с Егором одна, Кать. Понимаешь, что это значит?
Глава 13
Глава 13.
В тот момент, когда в двери щёлкнул замок, в моей голове защёлкнулась клетка.
Мы одни. Мы одни с Егором. Совершенно одни. Нам никто не помешает.
- Чуть не попались, - он усмехнулся и исподлобья взглянул на меня.
Мы будто сообщники. Втихаря что-то украли, например. Или подложили кому-то. Или любую другую подлянку сделали.
Мы сверстники, а не практикант и ученица. И от этого мне становилось веселее.
Внутри всё ещё закипала жижа страсти. То безумство, которому мы были подвержены оба, до сих пор таилось там, в глубине наших тел. Не могла понять, хочу я продолжения или нет. Там, на лестнице, порыв настиг внезапно. Внезапно захотела Егора, так и не задумавшись ни о чём. Похоже, у него было то же самое, потому что он помрачнел и выдал:
- Жалеешь?
Ему принять моё решение было проще, чем своё собственное, но я не знала об этом. Я вообще не знаю, что чувствуют двадцатидвадцатилетние с хвостиком мужчины.
Если так задуматься, то в тот момент я не жалела. В тот момент - наоборот, желала всего того, о чём ты сейчас переживаешь. И не пытайся скрыть - всё равно показал мне немного себя. И показал слишком рьяно, чтобы вот так просто забыть об этом.
- Нет, - поразительно, каким гулом разносится собственный голос в недрах души. Словно она такая глубокая и пустая. Он ведь меня не опустошил?
Опустошил то, что было заполнено страстью и желанием. Признайся, Кать, ты ведь вполне смогла бы отдаться ему там. Если бы не те девочки, ты бы остановилась? Ты бы остановила Егора? Или дала всему случиться?
- Не похоже, что ты врёшь, - ироничная ухмылка, и Егор вернулся в привычное амплуа.
Теперь говорить труднее с каждой минутой. Чем больше он внедряется в свой образ, тем труднее его вывести на чистую воду. Тогда на лестнице он был, как оголённый провод, чистая энергия, чистое электричество. Из-за него загорелась и я.
- А вы жалеете?
Мне не до шуток ещё. Не могу так быстро вернуться в тот образ, в котором общаюсь с тобой.
- Прелюдия на лестничной клетке с ученицей? Что ты, я мечтал об этом! - по его интонации непонятно, шутит он или нет. Да, это сарказм, но он действительно так думает или прячет своё мнение за ним, как за панцирем?
- Вам не понравилось?
Мои слова звучат не жалко. Я не хотела выглядеть такой, но сказать, как это тогда выглядело, не могу. Никогда ещё не приходилось говорить парню или мужчине такое. Никогда ещё у меня не было подобной ситуации. Я должна быть растеряна, но вместо этого держусь. Быть может, я действительно боец, как Егор и говорил.
- В том-то и дело, Скавронская, - он прошёл мимо меня, подходя к своему рабочему столу, доставал из ящиков какие-то бумаги, но умолк.
Я жду ответа. Ты не закончил мысль. Что ты хотел сказать? Мне нужно знать. Отвечай. Сейчас же!
- В чём дело? Вам понравилось или наоборот, противно?
После слов закусываю губы и с лёгким ропотом смотрю за практикантом. Делает вид, что изучает бумаги, хотя даже не садится за стол. Уткнулся в них, как в свою защиту. Морщит лоб немного, и взгляд такой серьёзный. Пальцы подрагивают. Ты всё ещё возбуждён. Можно подумать, я не вижу этого. Да, не вижу. Твои штаны скрывают надёжно, иначе ещё в коридоре ты бы прикрывал своё уязвимое место. Но это означает, что это не так. Ты ещё возбуждён. Ты ещё помнишь моё тело рядом, мою шею, мои губы.
- Перестань сбегать от ответа!
- Я не могу, Скавронская, - надрыв больной раны. Давай, исповедуйся мне. Как я буду тебя понимать, если ты молчишь и прячешься от меня в этих бумагах? - Ты несовершеннолетняя. Однажды я чуть не перешёл черту и, чёрт подери, перешёл бы, не окажись тогда рядом Саши с Аней. Я даже... по имени тебя назвать не могу.
Мне не нравились эти разборки, но без них мы не можем куда-то двигаться. Хоть вместе, хоть раздельно. Сейчас надо сделать всё, вывести его на разговор, чтобы сдвинуть с мёртвой точки то, чему ещё нет названия. Возможно, я ошибаюсь, и лучше его оставить в покое, дать время самому во всём разобраться. Он ведь единоличник, самостоятельный, взрослый человек. Я, кстати, так и не знаю, называть его мужчиной или парнем. Но дело не в этом - я хочу ему помочь прояснить ситуацию. Не только в своих шкурных интересах, а и для него. Может, ему трудно. Интересно, как давно во мне эта жалость или добродушие появились? Я не замечала.