Прошло больше получаса, и вернулась Ксеня, которая узнавала насчёт завтрашнего семинара. Стоит ли говорить, куда её влюблённая душенька решила пойти? Думаю, нет. К тому времени, как терпение подруги начало лопаться, Елена Александровна прощалась с последним нерадивым. Она тут же попросила отменить все мои планы на сегодня часов до пяти, потому что у неё есть очень ответственное поручение. «Ладно, идите без меня. Лар, помоги хотя бы Ксюхе – одной проблемой в наших рядах будет меньше». Я спокойно проводила подруг, кисло улыбаясь, и веря, что причина будет заключаться, по меньшей мере, в спасении галактики.
- Егор Дмитрич попросил меня подобрать ему самую смышлёную в истории девочку, чтобы она помогла ему работы проверить. Вы же вчера, кажется, контрольную писали? – и вы вот так легко мне это говорите? Вы вообще нормальная? У меня тут встреча с психологом накрылась, который мне помог бы будущее моё определить, а у вас на уме этот чёртов Егор Дмитрич! – Что-то не так, Катюша?
Систему залпового огня тебе в голову, бестолочь! Аррр, как меня бесит её вот эта простота и наивность. Будто я свободна двадцать четыре часа в сутки, и своих дел у меня нет?! Святая наивность – тошно до ужаса. Моё лицо перекосило от гнева, но это же Елена Александровна.… Даже если я растолкую причину своей ненависти к ней и такую шикарную возможность, которая у меня была (провести несколько часов с отцом Лары, с психологом, который не сдерёт деньги за толчёную воду в ступе, а сделает своё дело), думаете, она поймёт? Да чёрта с два.
По наставлению куратора я со всеми своими вещами (пиджак и лёгкая сумка) отправилась в 306-ю аудиторию, которую занимал сейчас историк. Она была пустой и принадлежала классу истории, но занимались здесь, в основном, десятые классы. А старшим было не до перебежек по кабинетам. Судя по всему, здесь обычно заседал практикант, потому что в учительской, сведения из надёжного источника по имени Ксеня, его почти никогда не было.
- Почему вы в учительской не проверяете работы? – не поздоровавшись, я вошла в кабинет, уже заранее зная, что он там один. И не прогадала. Он сидел чуть сгорбленно, всё такой же стильный и аккуратный, не позволял себе расслабиться, как любят некоторые (снять ботинки, например, или ослабить пояс на брюках), сосредоточился на том, что читает, и время от времени его брови удивлённо подскакивали вверх, а следом был резкий штрих шариковой ручкой по тетрадному листу.
- Потому что другим учителям будет завидно, что мне приходят признания в любви в контрольных работах, а им – нет, - отвлёкшись от писанины, практикант глянул на меня и задержал взгляд. – Скавронская, что ты тут делаешь?
- Меня Елена Александровна прислала, - небрежно бросила я и подошла ближе к столу, над которым склонился мужчина (и я всё ещё думаю всерьёз называть его парнем).
- Это тебя она, что ли, считает знатоком истории? – насмехаться ещё надо мной вздумал? Я пришла помочь, пусть и добровольно-принудительно, а он решил шутки шутить.
- Ну, вы же себя считаете знатоком истории, - я расплылась в холодной улыбке и очаровательным взглядом испепеляла его лицо.
- Перестань так на меня пялиться. Я краснею, - он склонил голову, улыбаясь самому себе, но, можно подумать, что я на это куплюсь.
- Вы лжёте, Егор, - безмятежный взгляд в окно для правдоподобности, - Дмитрич.
- Ладно, хватит на сегодня полемики. Потом умничать будешь. Работы много, чуши – предостаточно. Начитаешься ещё, - он начал разбирать завалы листочков, вспоминая значение каждой стопки.
За четверть часа бумажной волокиты я обменялась всё-таки ещё парой любезностей с этим практикантом, и теперь спокойно сидела за первой партой со стопкой работ филологов, классом Болонки и строгим указанием не поощрять бред. Для примера мне была дана (да ладно?) собственная работа, которую он кое-где подчеркнул, но всё-таки поставил «пять». Это было серьёзной заявкой на уважение, хотя сейчас меня больше занимало то, что я читала.
Вопросы, как и показались мне раньше, были несложными. Всё вертелось вокруг 1937-1939 годов то в СССР, то в Третьем Рейхе, то в Европе в целом. Ни тебе Японии, ни США, ни Африки – легче лёгкого. По-моему, ответы на вопросы можно было получить ещё в документальных фильмах с Николаем Сванидзе. И вот теперь я читала такой бред, местами откровеннейший каламбур и абсурд. Какие-то очень забавные отрывки цитировала вслух, когда сдерживать смех было невозможно в себе, да и скрывать за улыбкой рвущийся наружу хохот. Но что самое-самое, так это когда я пыталась прочитать весь апофеоз тупости вслух, то смешно становилось уже от того, что я даже прочитать это не могу вслух.