Нас могли увидеть.
Но почему-то никто из нас об этом не подумал. Адреналин в крови выключил голову.
Нас могли увидеть.
Мы стояли, как два подростка, и тайком целовались, прижимаясь друг к другу в этот холод. А разгорячённые тела и дыхание заставляли всё вокруг таять. Даже снег, на котором мы стоим. Отвечаю, ещё немного, и у ног вылезли бы подснежники да расцвели.
Голоса стали громче, и это заставило нас отпрыгнуть друг от друга, яростно вытирая губы. Мы просто союзники. Шпион и тот, кто его завербовал. Практикант и ученица. С красными губами. На них никакой влаги не должно быть. Губы обветрятся.
Они и так уже пекут, дорогая! Алё! Нечего было их сначала облизывать, чтобы соблазнить Егора, а теперь целоваться с ним!
Это настоящее безумие. Нами руководило что-то непонятное. И как-то пофиг. Каждый раз, когда в ком-то из нас просыпалось целомудрие, ситуация поворачивалась задом и желала быть вытраханной - если говорить грубо, то дела обстояли именно так.
Наше благоразумие, каждого из нас, превращалось в херню, когда мы находились наедине. Когда что-то шло не так, и всякий раз, как это происходило, кто-то один сходил с ума, втягивая в это безумие другого. Мы будто на качели, поднимаемся и опускаемся по очереди. Или магнит. Но это уже аксиома, доказанная.
- Пора возвращаться.
Мы обогнули территорию лицея за забором и вернулись в наши тылы, которые теперь обстреливали всем, кому не лень.
Полная неразбериха.
Вот, что бывает, когда в мире нет структуры. Хаос. Все против всех. Каждый за себя. До тех пор, пока снова не начнут искать союзников, пока не появится спор, пока не нарастёт конфликт. Это цикл. Вся наша жизнь - циклы. И в моей их тоже было предостаточно.
Разбредались домой нехотя и без энтузиазма. Часть людей уходила по делам, часть - завалиться куда-то в тёплое уютное местечко, а часть - всё ещё таращилась на Егора, позволяя нашей команде вывести его из игры. Нет, я не говорю, что мы победили. Мы скорее в грязь лицом не ударили и как преданные историки, как патриоты смогли отстоять свою честь. И ещё с нами был Егор - наше маленькое стратегическое преимущество. А когда влюблённые в него девочки уходили, оборачивались и смотрели, как он общается с нами, с теми, кто остался, уверена, посылали не одно проклятье в мыслях.
- Не знал, что вы такой меткий, Егор Дмитрич, - Леонов, схватив вовремя Ксеню под локоть, когда та случайно провалилась в снежную ямку, подходил к нам.
- Не знал, что ты смог заменить меня, - вечно он говорит людям то, что их смущает. - Кравец не смотрит больше на меня влюблёнными глазами.
- Вы расстроены? - Леонов хохочет, приобнимая за плечо девушку, пока та краснеет и немного злится. Как щеночек, хах.
- Конечно, мне всегда мало той толпы, что за мной уже бегает.
Егор, правда, выглядит расслабленно. Ему хорошо в нашей компании, легко и комфортно. Думаю, он слишком напряжён был в последнее время. Из-за всего. Из-за слухов, учёбы, репутации. И я ещё добавляла хлопот. Он достал из внутреннего кармана пальто сигареты и закурил. Я недовольно морщу нос. И лоб. И взгляд. И губы. Вообще всё лицо кривится. Грёбаный табак.
- Егор Дмитрич, бросайте курить, - Абрамова, которая до сих пор называла практиканта с отчеством, подошла с Женькой и тоже недовольно морщилась.
- Тебе это не к лицу, да, - подтвердила Сазонова и удостоилась терпкого взгляда от Абрамовой. Ещё бы, ведь Женька называла Егора по имени, обращалась на «ты» - заслужила такое право с самого первого занятия. И он её называл по имени.
- Станете старше - поймёте.
Он высокомерно ухмылялся, но в этом не было ничего враждебного, как при первой встрече. Кажется, сейчас он в нас чуточку заинтересован, если не хочет оскорбить наши чувства. Всё-таки нам его будет не хватать. И ему - нас, надеюсь.
- А где Острова? Домой ушла? - он осматривал поле битвы или то, что осталось от территории лицея. Ни одного целого квадратного метра снега.
- Да, она не любит такие игры.
- Это не игра, а война, Женя, - он снова усмехнулся, - и ты даже не представляешь, какие грязные приёмы тут применялись.
Нет, Егор не смотрел на меня, но я понимала, о чём он. Приёмы, помимо моего собственного, применялись действительно низкие и подлые. Например, перебежать на сторону врага добровольно. Сдать позиции и дезертировать просто так. Или сделать, как я: проникнуть в лагерь противника, завербовать сильного бойца, подговорить его и совершить диверсию в двух лагерях одновременно, а затем воспользоваться данным преимуществом и захватить все территории, подчинив всех людей себе. И это тоже - грязно.
- На войне все средства хороши, - я, наконец, подаю голос, чем однозначно привлекаю внимание, прерывая их разговоры.