Не знаю, какое воспитание получали те девочки, строчившие подобные трагикомедии, но я уверена, что в их девственно-примитивных головках мы с Егором стали каким-то козлом отпущения.
«У меня тройка по истории». Это всё та сучка, которая Егора охмурила.
«У меня родители разводятся». Это всё та баба, похожая на сучку, которая Егора охмурила.
«У меня прыщ вылез». Это всё та сучка, которая Егора охмурила, тебе завидует.
«У меня ляхи жирные». Это всё та сучка, которая Егора охмурила, сглазила, чтобы ты его у неё не отбила.
В общем, понимаете, да, что мною прикрывались, будто банным листом, даже если твоё достоинство с ноготок.
Сказать, злилась ли я? Не особо. Привыкла уже воспринимать таких людей как зависимых от меня. Ведь что будет, если и я, и Егор полностью исчезнем из их поля зрения? Ну, побурчат они ещё с недельку-другую, а потом? Потом будут искать себе новую жертву. Такие люди не могут признать, что они в чём-то несовершенны, не могут добиваться, чего хотят - они даже цели не могут себе ставить. Сейчас мне, пожалуй, их жалко, но вот пару месяцев назад, когда эта епархия только-только разгоралась, я хотела расчленить каждую щёлочку на куски и продать на чёрном рынке. От таких мыслей даже вспомнила о небезызвестном сериале про Ганнибала Лектера, но и первой серии не осилила - настолько противно было всё это наблюдать.
А пока я пролистывала страницы обсуждения меня, Егора, снова меня, время тикало, и пора было собираться. Там холодно. Дресс-код не нужен. Просто колготки тёплые, джинсы и свитер. Сапожки на плоской подошве вместо обычных, обуваемых в лицей на небольшом устойчивом каблуке. Шапка, шарф и варежки. На выходных можно позволить себе свой любимый домашний комплект, связанный когда-то мамой. И варежки. Я любила перчатки, но эти домашние, немного колющиеся варежки просто обожала.
Пока спускалась по лестнице, телефон звонил, извещая, что Леонов уже ждёт. И хотя я надеялась на несколько минут форы, чтобы привыкнуть к морозу и обдумать свои тезы, Костя уже ждал меня у подъезда.
- Замёрз? Можем подняться, - я осеклась и прикусила губу. Теперь оставаться с ним наедине - как-то неосмотрительно. С Егором, например, мне вообще лучше не оставаться: будучи влюблённой в него, я такие глупости вытворяла, что теперь стыдно.
- Вот этого я и не хотел, - он отвернулся от меня, словно на дороге что-то интересное увидел. Всего лишь проезжающая машина мимо нас, которая даже не поворачивала, а значит, никак не угрожала нам, идущим по тротуару.
- Ты меня сбил с толку, - что за оправдания, Кать?
- Знаю, поэтому не говорил раньше. Да и вчера бы смолчал, - он бросил на меня быстрый взгляд.
- И как долго ты собирался это скрывать? - мне не нравится, что ты от меня секреты таил, что ты мог вести себя неискренне - эта мысль так и вовсе вызывала возмущение, смешанной с грустью.
- Я не собирался тебе вообще рассказывать. Прекрасно жил и так...
- Ты лжёшь, - такие слова, уличающие человека в неправде, всегда в моей голове подсвечивались красным огоньком ярости, но теперь они, похоже, ещё и вырываться наружу стали. - А что если ты с Кравец будешь и дальше? Что если вы будете вместе и в университете, и потом? Ты думал, что тебе, возможно, придётся жить с человеком, которого ты даже не любишь? А думал, что по факту ты её обманываешь своими чувствами?
Я разошлась и неплохо разогрела нашу беседу. Клубы пара вырывались из моего рта и носа и буквально рассеивались во тьме ночной. Фонари освещали улицы, а мы бродили как раз у дорог, чтобы быть в наиболее светлом месте и на утоптанных дорожках.
- Ты всерьёз решила, что я с Кравец только потому, что она напоминает тебя? - прости, что? Ты мне сейчас решил зубы показать и высокомерием блеснуть? Блёснами не обзавёлся ещё. - Кать...
Я не дала ему продолжить. Вернее, просто не захотела слушать, что там дальше будет за этим обращением. Значит, так, да? Вчера всё было не всерьёз. Отлично. Нет, стоп, это замечательно. Просто замечательно!
Я не хотела ёрничать и замечать, что конфуз может решиться сам собой. Он не может. Нельзя лгать о таком. Это же... Аморально. Ты заставил меня поверить, что ты влюблён в меня. Заставил поверить, что ты, как, собственно, теперь и я, обманываешь Кравец. Она ничего не знает. И при этом говоришь, что вот эти вот все чувства несерьёзны? Леонов, ты охренел?!
Мы шли мимо дома Ксени. Один дом прямо - и можно просто уходить. Но я хочу уйти сейчас. И плевать, что это в противоположную сторону.