Пока он там что-то говорил, я тупо развернулась и пошла назад. Не хочу идти с тобой рядом. Ты дважды меня обманул. Дважды. Понимаешь, Леонов? Я не знаю, что я с тобой сделаю, если ты пойдёшь за мной. Но ты идёшь. Я слышу, как хрустит снег под весом твоего тела. Под твоими ногами разрушается целостность целой снежной экосистемы. Вот так и ты взял и разрушил моё спокойствие, а теперь пытаешься, даже не извиняясь, возвести его заново.
Хватаешь меня за локоть. Я вырываюсь. Снова хватаешь. Не держи меня. Мне противно. Ты мне сейчас противен. Леонов, впервые за всё то время, что мы общаемся, ты мне противен. Отпусти.
Меня колотит от негодования. Я дрожу. Уже не понимаю, от чего именно: то ли слишком долго на морозе, то ли от внутреннего нарастающего конфликта.
Он прижимает меня к себе, обнимает, гладит ладонью по голове. Даже сквозь шапку чувствую ловкие движения. Когда-то ты уже так делал, да? Я была в этой же шапке, но не важно. Сейчас это не важно. Сейчас я злюсь на тебя и не могу унять дрожь. Я хочу избить тебя и не прикасаться одновременно. Сейчас я хочу, чтобы ты был рядом и не был совсем. Почему я не могу понять твоих поступков? Ты разрываешь мне голову собой. Я боюсь, что начну тебя ненавидеть, но ты мой друг, которого невозможно ненавидеть.
- Не убегай, - голос звучит где-то над ухом, но разносится эхом по всему телу. Низкий, почти шепчущий голос.
Не знаю, почему вспомнила это именно сейчас. Мы ссоримся, ставя упрёки друг другу. Чтобы этого избежать, надо говорить о том, что чувствуем после каких-то поступков. Не пробовала раньше делать это осознанно. Пожалуй, это не манипуляции, не провокации, а что-то ещё - может, как раз это поведение подойдёт к нашим с Костей нынешним непонятным взаимоотношениям?
- Что ты чувствуешь сейчас?
Удивляюсь, как хрипло звучит собственный голос. Я не плачу, но расстроена. Он прав, сейчас я хочу, чтобы меня обнимали. Ты бросил меня на произвол судьбы, кинув в лицо, что влюблён, и всю ту ответственность, что шлейфом вьётся за этим признанием. Весь день я была в компании близких людей, чтобы не чувствовать себя брошенной и сейчас, когда ты сказал, что это не так, намекнул, что мои догадки - слишком высокомерны, что я лучше Ксени, что ты лучше меня, просто не сдержалась. И так последние месяцы слишком одиноки, но под Новый год нужно же что-то менять. Новый год. Что за дурацкий предлог сбросить на него всю ответственность? Остальные три сотни дней на что?!
- Вину. Я виноват, Кать, - он говорил, и я снова слушаю его всем телом, словно всё оно - одно сплошное цельное большое ухо. - Я не знаю, зачем вчера так сказал. Мне нравится Ксюша, но...
- Но ты вспоминаешь, что раньше тебе нравилась я, и окончательно путаешься в этом всём, - закончила за него, и на сердце стало ещё тяжелее. Дышать стало тяжело.
Отталкиваю слегка Костю. Мне уже жарко от этих объятий. Сейчас нужен холод, и я не прочь поваляться в снегу. Вот на этой клумбе, например.
Переступила через низенькую ограду и шмякнулась на спину в толстенный слой снега. На клумбах его не чистят, и здесь снег только животными да птицами изучаем. Везде следы их лап. Пофиг на это. Пофиг на время. Пофиг на людей, которые увидеть могут. Мне нужен морозильник, чтобы я могла думать.
Ярость, которая недавно закипала в жилах, загустевала и превращалась и томное бурое месиво. Костя сначала смотрел, а потом присоединился. Правда, его шапка соскользнула, и часть затылка ощутила снег, как есть. Мы лежали слишком близко, чтобы делать ангелов. Мы слышали дыхание друг друга. Мы слышали даже бубнёж из телевизора на первом этаже - настолько тихо было. Машины не проезжали, а трасса находилась через пару кварталов. Слишком далеко, чтобы звук проникал между домами и доносился до наших ушей. Мы могли насладиться тишиной и обдумать всё, как есть. Впервые снег не помогал думать, а мешал. Или это Костя мешал, лежащий рядом.
- Расскажи мне правду, - я нарушила тишину, уставив взгляд в небо. Звёзд не видно. Давно уже не видно их тут.
- Зачем?
- Если я буду знать правду, то смогу меньше тебя ненавидеть, - слова срывались с уст легче спелой малины с кустов.
И он говорил. Сначала - нехотя, потом - с интересом, а потом - увлеченно. Рассказывал, как мы увиделись впервые, потом, как оказались в одном классе, как он обрадовался этому, как он сел сзади нас с Ксеней и постоянно дёргал за косички. У нас на первое сентября с Кравец была традиция - делали косички, как первоклашки. Правда, без бантов уже. 10-й класс тогда был, как-никак.
А потом Леонов вспомнил, как мы впервые прогуляли биологию. Я тогда ему рассказывала, что ненавижу это всё, эту подноготную людей, животных, растений. Мне противно осознавать, что там внутри может быть исследовано кем-то. Обнажаться - не так просто, знаете ли. Мы тогда смеялись и едва не были застуканы замдиректором по воспитательной части. С тех пор знаем, что коридоры во время уроков иногда патрулируются, хотя официально это нигде не прописано. Плановая проверка. Такое заключение мы сделали, прячась уже в пустующем туалете для девочек. Там, сидя на подоконнике, мы рассуждали о том, кем станем. Тогда я узнала, что Костя хочет на экономический факультет и расстроен, что в лицее нет такого направления как профилирующего для класса. История - самое близкое, что было.