- Всё взаимосвязано, - я знаю, что тебе интересно, но мне действительно кажется, сейчас не время.
- Не всё. То, что у меня с Егором Дмитричем, - это отдельная история, которую так быстро не расскажешь. Я не готова сейчас это обсуждать, - привстаю, чтоб показать Леонову свои намерения. - Меня больше волнует, почему ты с Кравец? Даже не это, а как ты можешь с ней находиться? Трудно тебе или нет? Какие ты планы на неё вообще возлагаешь?
Костя ухватил меня за плечо и притянул к себе. Я перекрутилась, как гусеница. А он держал меня руками за плечи, пока барахталась и пыталась хоть как-то поудобнее расположиться. Выходило из ряда вон плохо.
- Ты хочешь, чтобы я была сверху? - я усмехнулась и, дёрнув плечами, скинула руки, усаживаясь рядом с ним и возвышаясь.
- Скавронская, это не шутки, - а сам-то чего ухмыляешься, дурачьё?
- Да знаю я, как ты не шутишь, - продолжаю заискивать. Сам захотел какой-то близости. Окей, я покажу тебе, с кем ты связался.
- Кать, я серьёзно, - и вот меня ничего, даже ни капельки сомнения, не заставило обратить на это внимание. Иногда я сомневаюсь, что у меня есть мозг. Кажется, я уже это когда-то говорила.
- Леонов, - снисходительно бормочу, кладя свою ладонь в варежке ему на грудь, - у тебя есть девушка, моя подруга, Ксения. Вот с ней шути и будь серьёзным, с ней заигрывай, а не со мной.
Это была провокация. Шуточная провокация. Я просто хотела остудить его пыл, посмеяться, сбросить повисшее над нами напряжение. А вместо этого получила вмятину. Такую, знаете, сочную вмятину.
На губах.
Он рывком поднялся и прикоснулся к губам. Губами. И ладонью сжал ту руку, что лежала у него на груди. А второй ладонью обхватил меня за шею и повалился назад. Я - вместе с ним. Когда упал, он уже не целовал меня и не рисковал. Выглядел довольным, улыбался, чем рьяно всколыхнул все мои принципы. Я разгоралась негодованием снова.
- Леонов, ты труп, - прошипела я, чуть ли не окунув своё лицо в снег. Костя всё ещё сжимал мою шею в объятьях и прижимал к себе, чтобы я не убежала или не вздумала его ударить.
- Да-да, - он ухмылялся и явно был собой доволен. Поиграть ему захотелось, ты смотри! - Скавронская, ты сейчас смущаешься, поэтому лучше для тебя, чтобы я не видел твоего лица.
- Насильник ты, Леонов! - злостно бубнила я, не обращая на его слова никакого внимания и всё пытаясь вырваться.
- Конечно-конечно, - нет, и как он смеет так со мной обращаться?! Ты не жилец, Леонов. Баста!
- Я убью тебя, слышишь? Дай вот только освобожусь, - и как ему удавалось меня сдерживать в такой-то позиции, будучи снизу, ума не приложу.
- Не сегодня, Скавронская, не сегодня.
Его лёгкая ирония и откровенное издевательство меня просто бесили. Но я не слишком вырывалась. Он прав. Я действительно смущена, поэтому и несу весь этот бред про убийство. Какая-то часть меня радовалась тому, что Костя вот так держит и не даёт вырываться, что он, даже будучи на стороне оппозиции, на самом деле, придерживается меня. Но это была маленькая часть меня, очень и очень маленькая.
- Зачем ты это сделал? - уже успокоившись, интересуюсь, всё так же возлегая на нем. Вернее, я не совсем на Косте лежала. Он скорее держал мою половину туловища, а вторая - на снегу.
- Глупый вопрос, Скавронская, очень глупый, - я дёрнулась. Он мне сейчас напомнил Егора. Когда-то уже слышала такое от него. Правда, он вряд ли издевался тогда надо мной, вряд ли мы были в таком положении, но определённо что-то было.
- Ты с Кравец встречаешься и изменяешь ей, - это слабо притянутый аргумент за уши, потому что поцелуй, как таковой, я не особо считала изменой. Или, может, потому что это не мой парень поцеловал другую девушку... А что, если бы Егор поцеловал Лену? В этом как-то ничего такого. Они же встречались. Да и после того, как я ушла тогда в день их годовщины, где гарантия, что между ними ничего не было?
- Это не твоего ума дела, - он легко стукнулся лбом о мой висок, чем вывел меня из собственных глубоких раздумий. - А ты не пушинка, однако.
Он засмеялся, отпустил меня и, чтобы не получить праведного гнева по лицу или по рукам, укатился на несколько метров. Колобок. Или это, блинчик, во! Закрученный с вишнями блинчик!
Пожалуй, только Леонов мог так непринуждённо закончить эту неловкую ситуацию с поцелуем и объятиями. Откуда у него вся эта мудрость, как вести себя с девушкой? Интересно, а с Кравец он тоже такой? Хотя, если вспомнить его попытки привлечь её, когда она увлеклась Егором... Стоп, почему он добивался Ксени, если она влюблена была в Егора?! Ты мог бросить её на этой почве! Чёрт, Леонов, ты опять что-то не договариваешь?