- А ты?
- А я, - он нарочно повторил мой оборот и эту заумную интонацию, сделав паузу, будто опустошая бокал, - буду проводить время с подругой.
И вот, он снова сгладил углы и снова ударил. Больнее. Гораздо больнее. Я ощутила этот удар всем своим тощим тельцем и готова была согнуться пополам или сесть на пол, поджать ноги, свернуться в комочек и смотреть в одну точку. Не готова. Ты не готова была к такому ответу. Ты не готова была к этому звонку. С чего ты взяла, что какой-то праздник подарит тебе что-то приятное? Это Егор, и с ним нет ничего постоянного.
Кроме безудержного магнетизма.
Молчи. Просто молчи сейчас. Внутренний голос только разрушает остатки самообладания. Я и так держусь из последних сил. Егор всё ещё на проводе. А мне не хочется говорить с ним. Хочется стереть этот разговор из памяти. Вообще весь этот день. Всё, что связано с чёртовым бывшим практикантишкой. Ты выводишь меня на ненависть к тебе. И от этого я злюсь ещё больше. Тебе удаётся. Ты манипулируешь мной, как всеми своими поклонницами. У тебя не получилось так только с одной - с Леной. И теперь ты ведёшь себя, как последняя скотина. Ты хотел ревности? Ощутить свою важность в моей жизни? А вот хрен тебе. Хрен твоей провокации. Хочешь, чтобы я начала спрашивать о твоей подружке, чтоб я изнывала от любопытства, пока ты будешь наслаждаться моими муками? Конченный садист.
Да, я ревную. Я злюсь. Я негодую. Я сгораю от ярости и сгорю, если не узнаю, что за прошматроску ты там окрутил. Но я не позволю тебе поживиться за мой счёт. Только через мой труп.
- И как ваша подруга допустила целых десять минут общаться с ученицей? Поправка: с бывшей ученицей, - я пробудила в себе тот высокий ледяной тон, который вот уже несколько месяцев применяется только для посторонних людей. - Но не важно. Вы скучаете по моим губам, Егор Дмитрич?
- Перевод темы - очень умно, Скавронская, - он отвечал мне в моей холодности. Игра безразличия. Игра масок. Игра материалов. Кто сильнее. Кто прочнее. Кто?
- Отвечайте на вопрос, - я требую ответа. Я вижу тебя насквозь. Это ведь так, ты злишься на меня? На мои слова. Такому садисту, как ты, наверняка оскорбительно слышать о бесстрашии жертвы. Какая досада, Егор.
- У неё похожие губы, - наконец, ты решил действовать. - Она старше и не ебёт мне мозг своей подростковой фигнёй.
- Вы снова ищите замену девушке? - поразительно, как безукоризненно я проигнорировала его наводку. - Я думала, случай с Леной должен был чему-то научить вас...
- Закрой рот, - он не повысил тон, но звучал крайне устрашающе. Мне повезло его не видеть. Удара не избежать.
- Помнится, вы сначала во мне видели Лену...
- Скавронская.
- А теперь видите меня в новой девочке? - безликий вопрос обнажал его передо мной. Ты прав в своих догадках, Егор. Злись на меня. Ненавидь меня. Презирай. Я стала видеть тебя насквозь. Твои мотивы. Твои поступки. Ты предсказуем. И я не собираюсь этого скрывать. Ты зашёл слишком далеко. И я не отступлю.
- Я тебя предупредил.
Не сдерживайся. Я не прощу тебе этого.
- Вы мне льстите, Егор Дмитрич, но спасибо. Буду знать, что у вас такие... - раздались гудки.
Всё внутри меня оборвалось. Как этот звонок.
Ты только что порвала все светлые ниточки с ним. С Егором. С тем Егором, которого до недавнего часа считала своим. Хотя не так. Твои светлые ниточки просто стали тёмными. Тяжёлыми. Мрачными. Они изменили свою полярность. Твоими стараниями.
Нет. «Пусть сказка закончится в этом году», - это не про тебя. Не лги себе. Ты не хотела этого, но довела до греха. Зачем?
Дело не в его провокациях. И ты знаешь это, Кать. Почему ты его довела?
Вы мне льстите, Егор Дмитрич, но спасибо. Буду знать, что у вас такие...
- Глубокие чувства привязанности ко мне.
Паскудство внутри выворачивало меня. В комнату влетел Пашка, лепетал что-то о нескольких минутах до Нового года, о том, что меня все ждут, что старый Новый год проводили без меня, что там уже президент толкает речь, что во всех бокалах шампанское и компот (для детей вроде меня). А что я? У меня одновременно чувства раскаяния и уверенности, что я поступила правильно. Неоднозначно.
Ты поставила его на место.
Ты уничтожила отношения в зародыше.
Ты так долго шла к независимости от него.
Он снова тебя не уважает.
Стоп, а когда он меня уважал? Когда шутил про броневик? Когда видел во мне свою бывшую заумную бабу? Когда говорил про свой передоз морфином? Когда целовал на лестнице с сорванной башней? Когда этот человек тебя уважал, Скавронская?