Мне не дали подумать. Пашка втолкал меня между собой и Петрушкой. Мы чокались бокалами, молча загадывали желания, смеялись, хихикали и отсчитывали секунды до наступления Нового года.
Шесть.
Что в нём такого золотого, Кать?
Пять.
Почему ты так хочешь, чтобы он тебя уважал?
Четыре.
Зачем тебе это уважение от того, кто уже ушёл из лицея?
Три.
Ты ведь и без него спокойно проживёшь.
Два.
Вспомни, как ты жила до него.
Один.
Я не хочу так жить, как жила до него.
А как ты хочешь жить?
Счастливо. Хочу быть любимой. Не хочу ссориться. Не хочу плакать. Не хочу страдать. Я хочу жить.
Семейное ликование с грохотом обрушилось на уши. Я чуть было не оглохла. Петрушка забрал пустой стакан и воткнул мне в обе ладони бенгальские огни и стал зажигательно дёргаться, изображая танец. Он смешил и выдернул из мыслей. Отпускало. Постепенно, волнами, плавно отпускало. Я становилась собой. На щеках появлялся румянец. Конечности теплели. Да и в душе становилось чище. Словно какой-то карманный Мистер Пропер производил моральную уборку в недрах моей головы. Дышать полной грудью я стала спустя минут двадцать от полуночи, когда Новый год набирал обороты и магию.
Пока мой телефон разрывался в комнате, я умостилась спиной у подлокотника дивана, а ноги положила на ноги Пашки, который расслаблено сидел с раскинутыми руками. Периодически он стягивал со стола мандарин, чистил его и половину отдавал мне. Терпеть не могла чистить их. Иногда от оставшейся половины Петрушка забирал наглым образом ещё половину, и тогда я делилась своими дольками с ним. Это же Пашка - с ним нельзя не делиться. Он столько делает для меня. Наверное, это единственный человек, который так много обо мне заботится. Мама - это перебор, она не чувствует грани. А отец - наоборот. Пашка - идеальный брат. Правда, ни Варьке, ни Петьке этого никогда не понять. Возможно, потому что у нас с Пашкой особая атмосфера, особые отношения. У нас настоящая братско-сестринская любовь. Мне кажется, что никого ближе него у меня никогда не было и не будет. Пашка, я так хочу, чтобы ты был счастлив. И пусть я упустила момент волшебства первой минуты Нового года, но сегодняшняя ночь сплошь усыпана магией. Ты будешь счастлив. Вскоре. И навсегда. Я так хочу этого, ты бы знал.
Я расплылась в мечтательной улыбке, глядя на своего чуть сонного брата. Мы договорились после часа ночи пойти погулять. Я, Пашка, Петрушка, Олька и Варя. Впятером. Компания дикая, согласна. Одной меня хватило бы за глаза. Но не оставлять же сестёр за бортом. Они сёстры, как-никак. А сегодня Новый год начался, так что надо быть чуточку снисходительнее ко всем. К ним - тоже. Они ведь тоже заслуживают счастья, да, Кать?
И я заслуживала счастья. Только непонятно что с ним сделала.
В комнату я ушла почти в час, когда надоедливая реклама по ТВ стала повторяться каждые пять минут вместо сначала пятнадцати, а потом - десяти. В общем, терпеть не могла я эту канитель одних и тех же препаратов, компаний и фирм, которые заплатили за пиар. Поэтому я ретировалась оттуда. На еду, тем более, смотреть больше не было сил. Даже на фрукты.
Телефон как раз разрывался, когда я вошла в комнату. В который раз. С два десятка пропущенных. От Ксени, Кости, Лары, Абрамовой, нескольких одноклассников и, как ни странно, от Егора. Четыре звонка. И сейчас звонил он. Я хотела поднять трубку и не хотела одновременно. Не могу смириться, что вот так всё закончила. Хотя закончил он тем, что отключился. Интересно, что же он скажет теперь?
- О, ты смотри, ответила, - его голос немного резвый и звонкий. Звонче обычного. Он пьян.
- В чём дело? - недовольный показательный тон. На самом деле я рада тебя слышать. Я хотела тебя услышать. Но не пьяного. - К чему мне названивать?
- Лучше бы тебе помолчать, - он явно на улице. Слышу, как хрустит снег под его ботинками. Идёт. Рядом какие-то возгласы и разговоры весёлые. Видимо, компания выбралась на улицу. Лёгкий свист, вдох и пауза. Втягиваешь воздух в себя. Через эту отвратную сигарету.
- Лучше бы тебе перестать курить, - претенциозным тоном обращаю его внимание.
- Лучше бы тебе отвечать за свои слова.
- Лучше бы тебе вести себя нормально, - да, его поведение едва ли можно назвать нормальным, достойным преподавателя. Пусть и практиканта.
- Лучше бы тебе не провоцировать меня, - чуть серьёзнее. Не так резво и пафосно говорит.
- Лучше бы тебе сначала протрезветь, а потом звонить мне. Бросай трубку, тебе ведь это не впервой, - нет, я не обижена. Я хочу тебя проучить.