- Да.
- Что да? - я начинаю злиться.
- Лучше бы тебе развить память, Скавронская, - он усмехается, слышу. И это выводит меня из себя. Во мне говорило безразличие, до этого момента, когда он своим поведением перестал входить в рамки адекватности. Трезвый пьяного не поймёт.
- О чём ты говоришь? - мне стало не по себе, когда я не понимаю каких-то вещей.
- Если будешь в четыре у ворот лицея, узнаешь.
Теперь он бросил трубку, даже не засмеявшись, а просто отключившись. Сразу после последнего слова. Задел моё любопытство и слился. Ненавижу тебя, Егор.
Я ненавидела его, сидя на диване. Ненавидела, сидя за компьютером. Ненавидела, отвечая на звонки Лары и Абрамовой. Ненавидела, собираясь на прогулку. Ненавидела, общаясь с мамой и Пашкой. Я ненавидела Егора. От макушки до кончиков пальцев. Я ненавижу тебя так сильно, что готова встретиться и выплюнуть тебе это в лицо. Я схожу с ума от этой ненависти, от этой жгучей ярости, что ты вызываешь во мне. Я не могу совладать с этими чувствами. Они сильнее меня. И ты ими воспользуешься. Ты воспользуешься ими и снова влюбишь меня в себя. Никакая страсть между нами не может быть умерщвлена, пока один ненавидит другого. И так будет вечно - наша ненависть.
- Кать, ты собираешься? - Пашка постучался и вошёл в комнату.
Спасибо, дорогой. Только ты не даёшь мне закрыться в своих мыслях.
- Идём.
На улице нас ждали Костя с Ксеней. Оба навеселе, вдохновлённые и раскрасневшиеся. Будто целовались только что. Я познакомила всех между собой и первой двинулась вперёд. Видеть счастливых Леонова с Кравец я не готова. Егор занял все мысли, и для кого-то другого не хватало места. Лучше мне их не видеть. Никого из них. Оставьте меня. Мне, правда, не до вас. Есть другие заботы.
Слишком морозно и слишком весело. Меня отвлекали и смешили. Всё по плану. Я становлюсь собой, открытой и улыбчивой. Но мне надо к лицею. Уверена, что хотела бы пойти и узнать, о чём речь. До назначенного времени ещё далеко. Сейчас другое важно - гульки. По дороге мы с Кравец вытащили компанию Ольки. Слишком шумная гурьба брела по улицам. Мы могли бы разнести супермаркет. Банда.
Из всех этих людей кого бы ты на самом деле хотела видеть, Кать? Каждый из них тебе не нравится. Каждый чем-то не угодил. Кто-то предал, кто-то лгал, кто-то бесит. Компания Ольки, разве что, пока ничего плохого не сделала. Но я узнала среди них одного из лицеистов, которого мельком видела. Помнится, это он некогда в туалете меня обсуждал. И Егора. Чёрт. Может, отменить всё? Вырваться из такой толпы трудно. Прикрываться Пашкой не хочется. Неудобно будет его оставить ждать где-то неподалёку от лицея, чтобы он не видел, какую кашу я заварила. До сих пор не хотелось посвящать его во все тяжкие думы моей головы. "И каков же будет твой положительный ответ?"
Ответ не заставил себя ждать. Он появился на главной площади, куда и мы, собственно, шествовали. Егор крутился в компании незнакомых мне людей.
Ту четверть часа, что мы тратили на фото, крики, знакомства с другими людьми, танцы и катание на льду, я тратила на слежку за Егором. Становилась в место, где его лучше видно. Ехала туда, где хороший обзор на их компанию. И падала там, откуда могла бы наблюдать какой-то кусок его ног. Вся в снегу, Катерина Скавронская, как тебе не стыдно. Зато теперь никто не пристаёт ко мне со всякими «пошли покатаемся, Кать». Здесь на площади к нам присоединились друзья апостолов и Варьки. Наша компания росла и разбивалась уже на группки поменьше, а меня никто не контролировал, вопреки маминым просьбам.
- Надо же, Скавронская.
Он был уже трезв. Так же весел. И так же энергичен. Его тень опустилась на меня и скрыла полностью, пока я сидела на лавочке и развязывала коньки. Довольно с меня падений и слежки.
- Хватит приставать к девочкам, Егор, - рядом с появившимся самодовольным практикантом появился Саша. - О, Катя. Неожиданно.
- Это центральная площадь, - словно ни в чём не бывало, говорила я, продолжая развязывать шнурки и стягивать с себя коньки. - Встретить здесь знакомого - легче лёгкого.
- Как твои дела? Падала много? - Саша бегло осмотрел меня. А Егор, спиной чувствую, ухмыляется, зараза.
- Достаточно, - спокойно отвечаю я, втягивая свои ноги в сапожки. - А дела были прекрасно, пока ваш друг не стал вести себя, как гад.
- Следи за словами, Скавронская, - его голос опасно полоснул мою шею, и я зуб даю, что лучше мне сейчас не поднимать лицо к нему и не смотреть в глаза.
Знаете, а я всё-таки рискну.
- Повтори, - с безукоризненным блеском в глазах смотрю на него снизу-вверх. Без ухмылки. Со всей серьёзностью, на которую только способна.