- Идём играть, Скавронская, - его глаза опасно сверкали, а на губах играла самая беспощадная дружеская ухмылка, на которую он был способен. – Мы тебя размажем.
- Это вызов! - я перевела взгляд на Ярослава, с перспективами на будущее оценивая возможного сторонника. – Как у тебя с меткостью?
- Вообще отлично, но играть я не хочу, - абсолютно спокойно парировал Ярослав, словно никакой превосходной идеи я только что не придумала.
- Ещё скажи, что тебе не пять лет, и потому ты не хочешь играть с нами, - Костя молча стоял и наблюдал за моими манипуляции. Жаль, что подарок Ярослава я так и не успела прочесть. Даже пары страниц. Возможно, они бы помогли мне сейчас.
- Что-то где-то рядом, - Ярослав ухмыльнулся и не без игривости оценил меня взглядом.
- Тебе двадцать с лишним, а не пятьдесят, - я укоризненно смотрела на него, игнорируя этот по-настоящему вызывающий ухмылку игривый взгляд. – И этих притащим в нашу игру, остудим заодно.
Я кивнула в сторону Егора, который теперь укрывался и избегал яростных ударов Ани. Не особо метких, но попади она, думаю, синяк бы остался. Аня не очень-то любила Егора и, наверное, сегодня был особый повод это продемонстрировать и выпустить пар.
- Ты уверена, что хочешь позвать Егора? – Ярослав, словно не заметил Костю, спросил прямо и с всё той же хитрющей ухмылкой. Именно она отдалённо напоминала мне об очень весёлых временах с практикантишкой. Скучаю по ним. Скучаю по тому Егору. Тогда всё было до волшебства интересно и колко. Я любила такие наши беседы и жестикуляцию. В этом нам не было равных. Знаете, насколько это прекрасно?
- Он всё равно придёт, - я пожала плечами, отводя взгляд от Егора. «Он захочет возмездия за мою наглость».
Леонов смотрел на меня и дождался, пока пройдусь глазами по нему. Не смотри на меня так осуждающе. Мне уже и посмотреть на него нельзя? Да кто ты такой, чтобы…
Едва я готова была задохнуться от возмущения таким взглядом Кости, как его окликнула Ксеня.
- Он будет мстить тебе? – Ярослав произнёс это так тихо, как был способен и как бы я его услышала.
- О да, я в этом даже не сомневаюсь, - не без улыбки протянула, снимая с головы шапку и поправляя взлохмаченную шевелюру. На войне стоит быть в самом удобном обмундировании и не отвлекаться ни на что. Даже на волосы.
Егор заметил меня не сразу. В прочем, Болонка с Абрамовой – тоже. Кравец и Леонов, прикрывая друг друга, как и полагается воркующим голубкам, уже поедали меня глазами. Они ведь думают, что я на их стороне буду воевать. Как бы там ни было, известно, что Абрамова мне немного не нравится. Но это вовсе не значит…
Шурх.
Снежок прилетел точно по шапке. Я знаю его. Одноклассник Болонки с самодовольным видом, оборачиваясь, убегал подальше. Вырвался на линию огня, ударил и дал драпу. Трусишка мелкий. В прочем, он покончил с мнимой совестью: я воюю на стороне Абрамовой и её компании, прикрывать буду Абрамову и её компанию, мстить буду за Абрамову и её компанию. Несмотря на то, что порой меня она бесит. Умница и красавица. Но это не повод ей завидовать, хотя зависти в наших отношениях было предостаточно. Я ведь выскочка немного, прямолинейная, зазнавшаяся заноза в её подтянутой упругой заднице. По крайней мере, она так считала. Ну, и показывала немного. Можно подумать я от неё в восторге была.
Максим, один из новых компаньонов Оли, так или иначе врезал моему обидчику. Не руками – снежкой. Прямо по уху, пока остолоп снова давал дёру. А затем ухмыльнулся, бросив на меня быстрый самодовольный взгляд. Я благодарно кивнула.
Надо сказать, эта игра действительно лишала меня всяких задних мыслей. Не было никаких переживаний. Можно сказать, вообще никаких мыслей. Мы так и играли пока, разделённые взрослым и детским уровнем. Егор разносил со своими, как я поняла, другими друзьями, Сашу с Аней. Ярослав присел на лавочку (как он только ухватить свободное место сумел!) и преспокойно потягивал глинтвейн, поглядывая за нашей игрой. И за нашими перестрелками глазами с Егором.
А мы смотрели друг на друга. Быстро. Импульсивно. Спасая собственную шкуру и грозясь надрать задницу врагу. По разные стороны не только баррикад, но и войн, дышалось легче. Не было соблазна. Да, мою индульгенцию, думаю, запомнили надолго. И те, кто принимал участие, и те, кто наблюдал. Надо сказать, я сама в восторге, как такая прекрасная идея пришла мне в голову тогда. Мы ведь были в минусе. В жутчайшем минусе. А я рискнула. Поставила на карту всё самое ценное, что было – собственную жизнь. И вытянула туза из рукава. Это было феерично. До сих пор захватывают эмоции.