Мне нужен был совет. Совет человека, чьи мозги не заняты проблемой практиканта, кто его вообще не знает. Как удачно в комнату зашёл Пашка спросить про воскресенье. Усадив его на диван, рассказала в двух словах свою дилемму, и он, чуть задумавшись, задал мне самый логичный вопрос:
- А с каких пор ты беспокоишься об оценках, ещё и по истории, больше, чем о Ксюше?
И, правда, с каких пор? Может, дело не во времени и не в оценках, а в интересе? Я хотела поговорить с историком на исторические темы. Как давно мне удавалось вот так фривольно пообщаться? На уроках меня не вызывают, а я не привыкла сидеть на месте на истории с закрытым ртом. А с отцом мы последний раз дискутировали на общие темы ещё в июле, когда ездили на море. Сидели себе преспокойно на веранде, слушали шум ветра и плеск волн, обсуждали Коминтерн*. Да, наверное, в этом всё дело. Как бы я не старалась ненавидеть историю и то, сколь много её вокруг меня было с самого рождения, но мозги мои заточены были под неё. А тот факт, что в моём окружении появился ещё один знаток – обычный интерес, как к чему-то новому.
На том и сошлись, что субботу оставим под домашние задания, а воскресенье – для отца и «КС». В это воскресенье там должны были выступать два квартета. «Типа баттл», - говорил воодушевлённо Пашка. У него аж глаза светились. И как я могла ему отказать? Поэтому на семинар в субботу у меня не оставалось времени. Зайдя в спальню родителей, увидела сидящего за столом отца. Над ним аж светился нимб правильности и честности. Не могла не вызвать улыбку его сосредоточенность над кодексами, которые он прочитывал. Кстати, отец, будучи человеком старой закалки, очень шустро управлялся с ноутбуком. Семейные апостолы научили его работать, показали всё самое необходимое, даже на курсы записали, которые он, со свойственной ему усидчивостью, закончил без особых трудностей. Поговорив, мы сошлись на том, что время послеобеденного отдыха в воскресенье будет уделено мне и нашим интересным темам. «Иди и читай про Гитлерюгенд**».
Все вкладки и окна свёрнуты. Ноутбук во сне. Верхний свет погас. Я была готова идти в душ и расхаживала по комнате в нижнем белье, когда услышала звонок мобильного. «Ксеня». На часах почти полночь. Я три часа перечитывала книги и страницы в интернете на тему, данную отцом мне на подготовку. Что это за звонок, на ночь глядя?
- Да, Ксень, чего не спишь? – доставая попутно из шкафа халат и присматривая одежду на понедельник, говорила я.
- Слушай, Кать, - встревожена и чем-то озабочена, - у меня к тебе просьба.
Просьба ко мне? Мне уже интересно. Кравец, что ты там уже натворила? Или не успеваешь к понедельнику реферат по биологии начиркать? Хотя судя по твоему молчанию, просьба личная.
- Мне неудобно просить. Ты же, наверное, уже распланировала свой завтрашний день, - слышу, мнётся с ноги на ногу.
- Да не особо. Просто домашку сделать.
- Ты ни к кому на семинар завтра не идёшь? – удивлённый возглас с облегчением. А мой желудок начинает скручиваться, как спираль ДНК. Присаживаюсь в своё крутое кресло от дурственного состояния.
- Нет. Пока не решила, куда мне идти. Пусть прогул где-нибудь поставят – потом отработаю, - еле выдавливаю из себя.
- А ты не могла бы сходить со мной завтра к историку? Я боюсь, что он меня завалит. - Это же семинар. Говорить будут все, и он - больше всего. Ему надо преподавать, а не валить лицеистов там. Успокойся, - стараюсь переубедить таракана в её голове, как обычно это делаю, едва любая маразматическая мысль закрадывается там.
- Кать, ты мне уверенности придаешь, - что-то я не заметила этого за последние дни. Из нас двоих – ты вылавливаешь практиканта везде, где только можно. Почему же я тогда придаю тебе уверенности, а не он сам?
- Кравец, ты головой двинулась? С твоими мозгами заткнуть за пояс можно даже этого практикантишку, а ты мне тут дифирамбы поёшь, что я придаю тебе уверенности, - немного давления и трезвых мыслей, пусть и перед сном, не повредит.
- Ну, Кать, - жалобно растягивая моё имя, говорила она. – Я боюсь его.
- Он же тебе нравится. Как ты можешь его бояться? – минутная заминка. Видимо, я сказала это слишком резко и прямолинейно.
- Давно ты в курсе?
- По тебе видно всё сразу. Ты, как всегда, увлекаешься своими чувствами и хочешь рассказать об этом всему миру. И рассказываешь, - в такие моменты Ксюша, как признавалась сама, меня терпеть не могла, но потом всегда благодарила. Кто, как не я, разбудит её спящий мозг, опьянённый допамином. Ксеня молчала, обиженная, задетая, но прекрасно понимающая, что я желаю ей добра. Не впервые такое уже. – Ты боишься не его, Ксень, а того, что своим незнанием можешь опозориться в его глазах. А ты ведь хочешь ему нравиться, я права?