Мне нужна ванная. Надеюсь, там никого. Отмокнуть. С маслами. И солями. Моё тело нуждается в реставрации.
Стараниями Пашки ко мне не приставали с расспросами. Никто. Только смотрели вопросительно. Пусть смотрят – это напрягает, но не смертельно. Мне даже пофиг, что он там сказал родителям, чтобы они не трогали меня. По крайней мере с утра, пока не поем. А есть хотелось. Аппетит появился после длительных банных процедур. От меня вкусно пахло ароматами масел, а банный халат, казалось, струился теплом и светом. Улыбка озарила моё лицо только к двум часам дня, когда долгожданный завтрак, плавно переходящий в обед, наконец, оказался в желудке. Я даже не радовалась, пока употребляла эти остатки торжества. А вот проглотив последний кусочек, с теплом халата снаружи, и внутри меня появились тепло и свет.
Пашка не требовал у меня объяснений, ведь вчера я ему толком ничего не рассказала. Вообще меня никто не трогал. До самого вечера я сидела на диване, словно школьница, и смотрела телевизор, будто сроду его не видела. Вместе с Пашкой. Родственники мелькали вокруг, то приходили, то уходили, то садились, то вставали. А мы, как единственная постоянная этой вселенной, спокойно расположились на диване. Он с ногами, поджатыми к груди, сидел, опустив локти на колени, я – уложив голову на его плечо. И никого ничего не смущало. Всех всё устраивало.
За весь день, кроме обсуждения телевизионных программ и ошибок, Пашка спросил только одно:
- Ты как? - совершенно непритязательно.
И услышал в ответ: «Без твоей заботы было бы паршиво». Выдохнул, улыбнулся и даже не смотрел на меня. Он не смущал и не хотел как-то давить. Я бесконечно ему благодарна. Не знаю, как отблагодарить даже. Хотелось бы мне что-то сделать для него, но это Пашка – он умный, классный и невероятно понятливый. Ему не надо объяснять, а если не объяснишь – свой нос не будет совать. Ему хочется рассказывать какие-то вещи. Ему хочется доверять. Потому что это Пашка.
Сегодня Варька тоже шла гулять со своими однокурсниками, чем немало удивила нас с братьями. Она? Варя? Варя и гулять? Гулять два дня подряд? В тёмное время суток? Когда солнце зашло? Мы немало позабавились такими вопросами, правда, между собой. Варька бы обиделась ещё – она может.
Но и родители собирались прогуляться. Мама захотела пройтись, а Вишневские – встретиться с дочерью и сыном. Олька увязалась за ними. Выходило, что я, Пашка и Петька останемся втроём. Быть какому-то сражению. Или в приставку бы поиграли. Но точно – никакого просмотра телевизора. Тошнит уже.
- Может, и мы пройдёмся? Подышим воздухом, - Паша смотрел на меня открытым взглядом. Никаких умыслов. Никаких расспросов.
- Я хочу побыть дома, устала очень за ночь, - он понял. И не обижался. Улыбнулся только, потрепал меня по волосам. И хитро посмотрел.
Чую, быть беде.
- Мелкая, хочешь, мы с Петькой уйдём, если тебе нужно побыть со своими мыслями? – он сжал меня в объятьях и щекотал, пока не произнёс этой фразы.
Только он может так сглаживать повисшую неловкость. Снова защекотал. А я не могла думать. Он специально не оставлял времени для хороших мыслей – не время быть паинькой, отличной сестрой. Уделить время себе. Пашка намекал на это. И ждал того ответа, о котором я не задумаюсь, потому что он самый верный.
- Нет, - сквозь истерический смех с трудом произнесла и скрючилась в бублик, прижимая руки к рёбрам, чтобы этот засранец не достал до них. – Не хочу оставаться одна.
- Как хочешь, - он ухмыльнулся, - тогда берегись.
Мы дрались. Подушками. Игрушками, которые Петька стырил из моей комнаты. Потом прыгали. По дивану и креслам.
- Пол – это лава, идиот, - голос Пашки разнёсся по квартире и залился смехом. – Ты сварился!
- Ты следующий, дорогой братец, - я неподдельно ухмыльнулась. Криво. Хитро. Со злым умыслом.
- Не вздумай меня сбросить, оторва!
Мы валялись на полу все втроём. Словно в старые добрые времена. Правда, не здесь, а в нашей прежней квартире. Но нам всё так же весело втроём. А я всё такая же, как выразился Пашка, хитрая жопа. И оторва.
- Давайте умотаем на дачу к дедушке? – предложение Пашки казалось настолько диким, но настолько уместным, что я только воодушевилась им.
- Мама хотела поехать туда перед Новым годом, но слишком уж много проблем было с утренниками для детей, - я присела на полу, поджав к себе колени и обняв их.
- Нет, без родителей, - а теперь предложение Паши стало выглядеть абсурдным. – Сами уберемся там – пусть родители отдыхают тут и гуляют с Вишневскими.