Насколько я поняла, сейчас Пашка и Ярослав занимались ужином. Я домывала коридор на втором этаже, а Петька – ванную комнату на первом. Понемногу этот дом наполнялся уютом, теплом и человеческим общением. Как давно он не видел этих чудесных картин. Как давно не чувствовал таких прекрасных запахов, от которых сводит желудок. Как давно не слышал столько смеха. Телевизор разрывался, пока мы с Петькой сидели на диване, вытянув ноги на пуфы. Словно лежебоки. Ярослав нарезал салаты, а Пашка – жарил мясо на улице. Правда, лежали мы недолго. Не прошло и пяти минут, как Петька ускакал к брату, развлекать того, чтобы не замёрз, а я не могла просто лежать под обвинениями собственной совести.
Надо сказать, Ярослав хорошо управлялся с ножом. Резво и шустро. Словно всю жизнь им владел.
- Я люблю готовить, - он улыбнулся, заметив мой удивлённый взгляд. – Но и мясо покромсать тоже могу.
Намёк понят.
Я сглотнула и сдержанно улыбнулась. Помогать ему стругать капусту? Нет. Лучше возьму сваренные и остывающие уже яйца да картофель и буду чистить на «Оливье». Такой род занятий Ярославу пришёлся по душе.
- Я спрошу тебя ещё раз, - он не смотрел на меня, уставился лишь на капусту, которую сейчас сминал и перетирал всей ладонью со специями. – Ты точно хочешь знать, какие у меня проблемы?
- Вот когда ты так говоришь, - я со всей внимательностью сдирала кожицу с уже почищенного от скорлупы яйца, - то во мне полно сомнений. Говори уже, что за тайну ты скрываешь.
- Ох, Катерина, - он трагично тряхнул головой, - обратного пути ведь не будет.
- Это у меня с Егором обратного пути не будет, - иронизировать о таком – да, видать, я действительно глупая и смелая, раз бежала тогда в тыл врага за Леоновым и находилась бесстрашно на передовой, - а с тобой ещё не всё потеряно.
Он ни секунды не сомневался. Видимо, давно обдумал уже всё и только нуждался в моём ответе, чтобы я сама несла ответственность потом за свои слова.
- Помнишь, я говорил тебе о своих прошлых отношениях, - низ живота противно сводило резями. Чёрт, ты же подозревала, что речь пойдёт о чём-то таком, Кать. А теперь не хочешь это слушать?
Не «не хочу», а «неловко».
- Да, ты оказался не готов, - я кинула быстрый взгляд на него и тут же уставилась в кастрюлю с неочищенными варёными продуктами. – Помню.
- Помнишь, что это за отношения? – аккуратно, словно сапёр, Ярослав прощупывал мою память, почву нашей беседы, насколько я помню детали.
- Отношения, в которых ты растворяешься в человеке, но не теряешь при этом себя, - я не помнила многих вещей, но эти слова не смогла забыть. Во-первых, это касалось личной жизни Ярослава, которого я тогда не знала ещё. Во-вторых, это касалось моей личной жизни, которую я не могла нормально построить. Да и сейчас, судя по последним событиям, не могу.
- Ты осознаёшь, что это за материи? – он высыпал капусту с доски в глубокую алюминиевую миску и немигающим взглядом уставился на меня. Его руки, грязные и мокрые от капустного сока и специй, замерли вместе с ним.
- Объясни, чтобы я поняла тебя точно, - нет смысла лгать или казаться умнее. Он и так видит меня насквозь. Он и так знает, что я за человек. Он и так понимает, что, как и он сам, стремлюсь и не могу достичь таких отношений.
- Отношения между двумя абсолютно разными людьми возможны, если их объединяет какой-то интерес. Без общности ничего нет, ничего не бывает, - он взялся за лук. – Равно как и не бывает отношений без компромиссов.
- Ты о них говорил тогда, – не хочу смотреть на него, иначе вспоминаю слишком много деталей того разговора, - когда сказал, что я не могу идти за человеком?
- Не только, - он бросил луковицу в миску с холодной водой, - но этого тебе не хватает гораздо больше, чем всего остального.
- Мы ведь не меня обсуждаем, верно? – проницательный взгляд на него, и ответная улыбка.
- У неё был такой же взгляд, когда я что-то делал не так, - Ярослав отложил нож и упёрся ладонями в столешницу. – Она умела пристыдить меня, абсолютно не поднимая голоса. Я даже не помню, когда она кричала вообще.
- Ух ты, - представить, чтобы не кричать вообще никогда, было трудно.
- И я не повышал на неё голоса никогда, - он снова улыбался, ударившись в собственные воспоминания. – Не было необходимости. Кроткая и мягкая, спокойная и заботливая. Она очень похожа на мою мать – та такая же, воспитывала меня в такой же атмосфере.
- Тебе повезло, если ты рос в спокойном семейном очаге, - вспомнила собственные шумные деньки, когда этот шум создавали гости или собственные братья и сестра. Ни минуты покоя.