- Прости, что…
- Слишком много в последнее время у меня просят прощения, - я не хочу слышать твоих извинений. Говорю же, что ты не заслуживаешь такого обращения, поэтому я не могу вести себя иначе. И ты не веди. Не заставляй меня чувствовать себя должной. – И это странно, ведь я не держу ни на кого обиды. Я просто делаю выводы, что данный человек способен на подлость, а этот – на лицемерие, а потом – признать свои ошибки. Не больше, не меньше.
- Давай прогуляемся, – он немного помолчал прежде, чем произнести это. Я ведь не скрывала собственного не оптимизма. Так сложилось, что врать Леонову о своём настроении, прикрываться улыбкой я не могла.
- Хочешь меня увидеть, чтобы снова поцеловать? – и говорить правду было значительно легче. А правда в том, что я думаю о нём.
- Не буду лгать: возможно, - слышу, как его губы трогает улыбка, а глаза немного сужаются и залегают мелкие морщинки. Ещё нет огненных чертят, но будь я рядом – они бы обязательно плясали лезгинку в его глазах.
- Леонов, я хочу тебя ударить, - забавно, как быстро меняются мысли и ощущения, - потому что из-за тебя под откос пошёл весь мой хрупкий домик изо лжи. Но с другой стороны, я тебе благодарна – теперь мне гораздо меньше надо притворяться.
Это бред. Сваливать вину на него? Скавронская, ты, должно быть, правда, рехнулась. Он виноват в этой ситуации не больше Пашки. Так же любит тебя, но не по-братски, так же заботится и так же переживает. Ты не можешь вот так просто перекинуть свою вину на другого человека. Это не в твоих принципах и не по законам твоей жизни. Так что ты делаешь, скажи мне на милость? Скажи, чтобы я поняла тебя правильно. Скажи, и станет легче.
Вру.
Не обещаю, что полегчает.
И опять вру.
Я не обещаю ничего. Тебя ничего не ждёт и ничего не трогает.
Ты сейчас спокойнее океана в штиль. В тебе нет ни слезинки сомнений, ни грамма лжи, ни молекулы правды.
Ты чистая истина.
Абсолютная.
- Ты-то сам как? Тебе ведь Кравец нравилась, - меня залёстывали эмоции. Внезапная ревность Кости к бывшей подруге выдавала с головой. Слёзы застыли на глазах. Я не знаю, с чего они взялись. В какой-то момент моя психика дала сбой, и больше не удержу своё благополучие. – Уверена, тебе она наговорила не менее лестные вещи, чем мне. От меня всё-таки нахваталась красноречия.
Я посмеивалась истерически, хохотала, заливалась голосом и слезами, словно обезумевшая чайка. Я теряла высоту и обретала её вновь. Меня кидало изо льда в пламя. Я горела и трещала по швам, как замёрзшая резина. Это была не я. Это была прежняя Скавронская Катерина, которая продала свои взгляды на новую чушь.
Ты брешь своей судьбы, Катя.
Латай себя, пока есть время, пока никто не видит твоего позора.
Ты ведь сильная. Всегда себе это говорила. Тогда почему сейчас ведёшь себя хуже напуганного страуса? Голову в снег не спрячешь – тело останется на улице. И ударить по нему одного раза будет достаточно для неминуемой гибели. Ты этого хочешь? Нет, правда. Ты хочешь так себя подставить в угоду тем, кто желал твоего промаха?
Ты не вечная, Катя. Ты не вечная.
- Да пустяки, - он отмахивался и был немного возбуждён тем, что я переживаю о нём. Да, Кость, это может значить то, о чём ты подумал. А может и не значить. – Так что, ты завтра свободна?
- У меня много дел, Леонов, - я не могу дать ответ так сразу. Мне хочется, поэтому я продолжаю: - Но для тебя найду часик. Только давай не у моего дома. Ещё не хватало эксцессов с Кравец – на потеху и сплетни для соседей.
Не знаю, к чему приведёт меня мой выбор. И выбор ли это вообще? Сейчас я хуже пластины в лаве – плыву по течению. Можно возразить: как докатилась ты, Скавронская, до такой жизни? И я ничего не отвечу. Потому что не могу отвечать так, как раньше. Пока не найду новую Скавронскую внутри себя.
Без неё не будет ничего.
Без неё ничего и нет.
Глава 19
- Я понятия не имею, как себя вести с ней.
Леонов шёл рядом, легко одетый, потому что вместо серьёзного январского мороза сейчас была лёгкая оттепель. Почти ноль. Всё таяло. У меня аж голова разболелась от этого яркого солнца, слепящего в глаза. День Костя выбрал для прогулки такой себе. Зато могу сказать, что теперь завалить меня в снег и поцеловать ему не удастся. Тем не менее, держался он рядом и вообще вёл себя заигрывающе.
Донжуан.
- Расслабься, Леонов, - я покорно шла сзади и старалась не обращать внимания ни на него, ни на окружающую толпу, радующуюся теплу. Идиоты, как можно зимой радоваться теплу? Больные ублюдки. – Она даже говорить с тобой не станет. Будет только взгляды бросать злобные. И грустные иногда. Ты ведь ей нравился по-настоящему, а взял и разорвал все её чувства.