- Ты хотела со мной подружиться в самом начале, потому и сбегала с пар. Сюда же, - он обвёл взглядом помещение. – Или я по-твоему болван, который не поймёт?
В нём говорило не столько задетое мужское самолюбие, сколько актёрство. Вот, почему я не воспринимала этот разговор всерьёз. Но надо признать, что мне нравилась его игра. Леонов действительно ведёт себя нормально, как я привыкла видеть.
- Да, было дело. Тут врать не буду.
- Ты соблазняла меня всё-таки, - ты и сам прекрасно знаешь, - появлялась специально перед моими глазами, когда никто другой не появлялся. А потом выступала на кафедре с энтузиазмом Ленина. Как я мог не запасть на тебя, а?
- Слишком откровенно, Леонов. Мы не друзья, повторяю, - он не перегнул палку, он показывал мне, что мыслит гораздо шире, чем одним днём.
Вся эта ситуация – фарс чистой воды. Игра не разумов и не душ.
Игра воображений.
Сейчас Костя сделал одну очень важную вещь – он вступил в игру. И не просто вступил – он задал ей правила. Правила, которые сам теперь не в состоянии нарушить. Даже если очень захочется.
- Ты всё равно никому не скажешь, - он усмехнулся и снова уставился на умывальник.
- Хорошо, не скажу, - я улыбнулась и тоже смотрела перед собой. – Но не стоит мне раскрывать карты.
- Я думал, давно уже их раскрыл, - а вот и правда, запеченная в рукаве иронии. – Тем признанием.
- Кость, я не думаю о тех словах, как и о твоих поступках. Ты взрослый человек и сам ответственен за всё. Это твоё решение и твоё бремя.
- Именно. Мои слова – это мои решения. Запомни ещё одно: мы не друзья. Я согласен. Мы перешли эту черту уже.
- К чему ты клонишь? – а вот тут мне стало интересно. Я даже посмотрела на него, сидящего рядом.
- Я не приму тебя как друга, - как-то не очень эффектно звучит. Ладно, подыграем.
- Я тебя тоже, - ведь видеть в тебе друга уже не могу. Так что отчасти это правда, а не фарс, который мы тут с тобой метаем.
- Отлично. Тогда в субботу после истории мы идём в кино, - вот, чего мне не хватало.
- У меня поход по магазинам, - но так просто я не сдамся.
- А потом пойдём по магазинам, если ты хочешь. Но сначала – свидание, - ни убавить, ни прибавить.
- Какое свидание, Леонов? – достойный фарса финал.
- Обычное свидание, Скавронская, обычное, - он встал с подоконника и подошёл к моим коленкам, которые упирались ему в бёдра. – Хватит того, что я полтора года медлил. Как я понял, тебе это явно не нравилось. Теперь – не отвертишься.
И он ухмылялся. Не гадливо. А так самоуверенно, что я не могла не засмеяться в ответ.
И ответить положительно,
лишь бы он потом меня не уложил.
Глава 20
«И как тебе мои объедки?»
Спустя дни, спустя месяцы я вспоминала эти слова Кравец, и мне становилось не по себе. Словно в моё тело подселили кого-то ещё. Или моё тело отдали кому-то другому напрокат. И я ощущаю это инородное присутствие, а своё собственное мышление – вне тела. От этого становится гадливо.
И сколько бы я ни улыбалась, сколько бы ни сближалась (к моему удивлению) с Абрамовой, сколько бы ни училась дальше, замечала одну тенденцию: потеряв такую подругу, как Кравец, на самом деле я не утратила особо ничего. Мы по-прежнему общаемся и с Женей, и с Ларой, которые вместе с Олей умудряются лавировать между пассивно-агрессивной на мой счёт Ксеней и мною, спокойной и сосредоточенной на своём будущем.
Я ведь решила, куда приложу руку
назло всем и вопреки.
Со мной вместе собиралась поступать и Оля, и Лара, а Женька скорее всего переедет с родителями за границу. Ах да, экономическое будущее Леонова изменилось – он захотел поступать на международные отношения. Большая часть наших одногруппников тоже хотела идти на право, как и мы с девочками. Только не уверена, что хочу крутиться среди них вновь. Мне мало этого. Я хочу больше.
И я выбрала другое направление, которое раскроет меня больше. Позволит проявить себя так, как никто не ожидал. Ресурс неисчерпаем – я же человек. Моё желание продемонстрировать себя, утереть нос всем завистникам и быть самодостаточной – это всё слишком сильно. И я не собираюсь закручивать вентиль амбиций. Они – это я.
Что до Леонова, то тут нужно рассказать немного о нём самом, Ксене и Егоре. Особенно о Егоре. Ведь я сама поставила хлёсткую точку в наших отношениях, которых, по сути, и не было.
С тех пор, с новогодней ночи, мы ни разу не виделись. Я только слышала его имя, вылетавшее из уст лицеистов, Светы и братьев. Ярослав тактично молчал и совершенно не сообщал мне ничего о его жизни. И я не знала соответственно, ни где он, ни что с ним. Правда, если бы с ним что-то случилось серьёзное, уверена, мне бы сообщили. Поэтому я была удивительно спокойной, будто заведомо знала, что всё в порядке у этого причудливого практикантишки. Через несколько недель от первого числа, когда я имела счастье справлять свой день Рождения, принимать гостей и подарки, высушивать тонны поздравлений от самых разных людей (желавших эти самые пожелания с добрым или не очень умыслом), я не могла долго уснуть. Ворочалась, терзалась мыслями и образами, что хотела бы увидеть Егора. Или услышать. Или получить смс: «Поздравляю». Наивная, да?