Именно тогда я впервые подумала, что меня не отпустило, как казалось раньше. Мы вовремя уехали на дачу, и я благополучно отдала свою боль, свои мысли снегу и холоду. Я ведь люблю зиму. До безумия люблю.
Как и Егора.
Враньё. Ты ведь не можешь себе лгать. Не любишь ты до безумия Егора. Ты даже не привязана к нему. Это что-то здоровое, что-то адекватное и нормальное. Он тянул тебя вверх, показал другой уровень, к которому ты теперь стремишься, который ты считаешь по праву достойным тебя. Ты растёшь из-за Егора.
Похоже на использование, правда?
Правда. Пусть между нами и не было никаких официальных отношений, это всё – баловство, не более, но ты его неплохо использовала, Кать. И не обратила внимания сама, как провернула подобное.
Заметила, кстати? Ты признала, наконец, что ваши отношения никогда не были официальными. Это игра, флирт, но никак не серьёзные отношения. И знаешь, что? Тебе ведь не больно уже от этой мысли, раз ты можешь её признать. Да, нет никаких болезненных ощущений.
Мужчина поигрался с твоими чувствами. Ты – с его амбициями. Переняла его манеру игры и в итоге поставила точку между вами.
Ученик превзошёл учителя.
Он не хотел заканчивать игру. Не тогда. Из меня ведь можно было бы выжать ещё что-то.
Ложь. Его стажировка закончилась, поэтому встречаться каждый день стало бы проблематично.
Его удивил факт, что точку поставила ты. Да и тебя саму – тоже.
Я не ожидала, что способна буду это сделать. Но сделала. Поздно сожалеть. Оставалось смириться, что я и сделала. Тогда почему меня пронизывает мысль за мыслью, воспоминание за воспоминанием? И не смей думать, что времени недостаточно прошло. Отговорка слабохарактерных пассивных людишек.
Я скучаю.
Разумеется, это понимали все, кто знал о моей связи с Егором. Т.е. очень небольшое количество людей. Остальные же видели мою поникшую голову, кислую мину на ней и считали, что я чем-то расстроена.
Я не расстроена – я скучаю по человеку.
И почему ты считаешь, что это не одно и то же, Катерина? Ты хочешь близости человека, которую получить не можешь. И этот факт тебя… расстраивает.
Каким образом удалось нормализовать своё состояние, я не знаю. Может, Абрамова. Может, Пашка. Может, Леонов. А может, ради того, чтобы дать по зубам своим завистникам, я держала лицо. Я ведь Катерина Скавронская. Какой грязи моё имя только не видело и не выносило. Если упаду ниц, встать будет гораздо труднее. Хотя я больше боюсь, что при соприкосновении с дном, банально не захочу что-то доказывать этим людям и выбираться наверх. Надо признать, что я давно не уважаю очень многие статуты, людей и авторитеты.
Нельзя выиграть у человека, который не играет в игру.
Я не играла уже в эти лобызания. Я не играла в азартные игры. Я не играла в любовные игры.
Костя не спешил. Надо отдать ему должное, поступал он по ситуации, разумно и весьма по-мужски. Иногда его напор, его финты, привлекающие моё внимание, срабатывали – тогда мне приходилось испытывать и радость, и желание ударить придурка этого одновременно. Но, тем не менее, Костя завоёвывал моё внимание. Это отмечали девочки, это отмечали братья, это отмечали даже преподаватели и незнакомые мне люди. И, по мнению толпы, я была на седьмом небе от счастья. Или должна быть благодарна Богу.
Должна? Стоп-стоп, кому и что я там должна?
И была ли я благодарна вообще за Костю?
Глупая девочка, вроде Катерины Скавронской полугодичной давности, наверняка сказала бы, что Леонов – классный парень, потому благодарна. Сейчас же всё иначе обстояло. И это «иначе» заключалось в удивительном спокойствии.
Рядом с Костей спокойно и тепло. Да, он иногда будоражит мою кровь и нервы, встряхивает мой мозг и чувства – делает всё, что заставляет меня чувствовать себя живой. Но это так трудно, так невероятно сложно пытаться подыгрывать в подобной пьесе его интересам. И нет, не потому что боюсь обидеть. Я не считаю Леонова своим другом, потому могу причинять ему боль, сколько захочу. Хотя зла уже не держу. Он ведь сделал кое-что действительно важное для меня: он стал тем, на кого я опираюсь в данный момент. Ведь быть сильной в одиночку постоянно невозможно. Я бы очень хотела быть сильной по-женски, тонким манипулятором с благими намерениями, но, увы – пока не могу себе этого позволить.