Неопределённый шумный выдох, подводя черту рассуждений в голове, разрезал тишину коридора. В замке раздался щелчок, и из приоткрытой двери послышался знакомый обречённый голос:
― Заходить не собираешься?
Сердце пропустило один удар. Ледяная вода втекла в сосуды конечностей вместо крови, горячая — бурлила в груди. Я поднялась на непослушных ногах и несмело двинулась в кабинет. Отпираться нет смысла.
― С каждым твоим приходом я начинаю думать, что тебе действительно нужна моя помощь.
В помещении стоит тусклый свет, абсолютно неподходящий для приёма пациентов. Стол чист от бумаг и блокнота, где обычно ведутся записи о встречах с больными. Нет ни открытого ноутбука, ни планшета, ни даже телефона, словно они тут с той девушкой прибирались. Обстановка немного изменилась с моего последнего визита месяц назад, и в душе закрадывается и растёт червь измены, что я упустила какие-то новости в личной жизни тайком любимого человека. Ведь та девушка отчётливо сказала «или увидимся вечером». Это не может значить что-то абстрактное, верно?
Внутри разливается плавленое олово, и эта боль не утихает с прижатой к груди рукой. Я зажимаю язык зубами и с силой сдавливаю его, приводя себя в чувства за счёт другого вида боли. Это всегда работает ― срабатывает и сейчас.
Ярослав меркнет своим присутствием на фоне моих внутренних терзаний, и я не замечаю, как с первой минуты нахождения в его кабинете он не сводит с меня пристального взгляда. На его плечах нет халата, словно он и не на работе. Чайник не кипит, обычно он ставит его во время моего визита. Даже его врачебное кресло пустует, а сам он стоит, привалившись плечом к дверному косяку подсобки, и, скрестив руки, сосредоточился на мне. В голову с запозданием доходит его реплика, ответ на которую он, судя по виду, до сих пор ждёт. Войдя в кабинет, я даже не поздоровалась с ним, а тут же нырнула в бешеный поток своих душевных скитаний. Мне было абсолютно не до его наблюдений ― своих хватало.
― Ничего подобного, ― голос звучит надломлено, я едва узнаю себя. ― Если бы со мной что-то было не так, к вам бы первому обратилась.
Нацепить на лицо улыбку кажется неподъёмной ношей, и изо рта вылетает несколько фальшивых смешков с придыханием. Весь талант лжи в его присутствии растворяется, словно молочные чернила. Брови Ярослава поднимаются, и он дольше обычного всматривается в мою корявую маску непринуждённости. Трещины расползаются по ней с каждой секундой его проницательности.
― Ценю такое доверие, ― выдыхает он осторожно и исчезает в подсобке.
Ярослав не поверил ни моим словам, ни моему смеху, ни непринуждённому выражению. От феерии эмоций трудно определить, лицо моё бледное или красное. Шквал жара захлёстывает по самые гланды и даже облизывает кончиками пламени зубы мудрости. Голова то холодеет, то пышет зноем. По шее вдоль хребта стекают капельки пота, и я осознаю, насколько эта ситуация с другой девушкой выбила меня из седла.
Ярослав вышел из подсобки с несколькими книгами и направился прямиком к дивану, не бросая на меня ни взгляда. Его лицо было прохладно сосредоточенным и не выражало никаких эмоций. Ни разу не видела его таким отстранённым и безразличным в моём присутствии. Откинувшись на спинку, Ярослав клацнул по стоящему рядом торшеру и открыл верхнюю книгу из стопки. Название прочитать я не успела, как и уловить его скользящий в моей стороне взгляд. Он не удосужился посмотреть мне в глаза, сразу окунувшись в чтение.
В комнате стояла и без того откровенная тишина. Прерывали её его размеренное дыхание и переворачиваемые страницы. Ярослав явно не спешил читать, вникал с расстановкой, оттого напряжённое молчание сильнее сдавливало виски. Недавно колыхавшиеся эмоции сдувались, словно шарик, и щёки вновь начинали пылать. Я боялась пошевелиться и смутно понимала, что происходит. Это ведь игнор, да? Но за что? За то, что я не захотела рассказать о своих проблемах? Или он намекает мне уйти? Или это своеобразная точка, чтобы впредь я никогда не приходила? Обычно так делают по смс ― просто игнорируют ― читают и не отвечают, пока человек сам не потеряет интерес стучаться в закрытую дверь. А я, что же, удостоилась наблюдать такое вживую?
Стоять на ногах в одном положении утомительно, и сначала я подпирала стену, а затем стала шаркать набойками на фоне рассекающих голову мыслей. Взгляд натянуто цеплялся за тень каблуков от торшера и настольной лампы, и двойственность образов вырубила бдительность, поэтому я уже дважды пропустила предупредительный взгляд Ярослава.