― Тебе никуда не нужно разве?
Я испугалась, сильно дёрнув ногой, и каблук создал громкий скрип, проехавшись по резиновому коврику. Бросив взгляд на Ярослава, увидела, что он только перевернул очередную страницу, но на меня так и не посмотрел. Не так выбесило это его безразличие, как сказанная фраза. Я и сама задумываюсь последние две минуты, что здесь делаю. Но от него такое слышать как-то непривычно. Решил вести себя грубо? Это совсем не в духе воспитанного Ярослава.
«А откуда ты знаешь, какой он», ― удачно подкинуло подсознание, хитро потирая лапки. И правда, не знаю. Слова Кати и те крупицы нашего с ним общения могут быть лишь одной стороной медали. Судить по этим поступкам обо всём человеке слишком наивно с моей стороны.
― А что, вы кого-то ждёте? ― усмешка, полная ехидства и желчи, вылезла на лицо, словно чёрт из табакерки, и даже усилием воли я не могла сравнять кривизну губ.
Ярослав оторвал глаза от страниц. Тёплый белый свет увёл в тень его впавшие глаза, и они казались чернее ночи. Я не понимала, вызвала ли недовольство своим ответом, но отчего-то хотелось вывести на эмоции похуже, вытравить из его образа всю эту досужую холодность. Казалось, что для развязки сложившегося узла нужно создать максимально вопиющий прецедент и выбить не только себя ― его ― из своего седла.
― Надеюсь, она не ваша пациентка, ведь встреча в такой интимной обстановке явно подорвёт ваш безукоризненный авторитет.
Ярослав не спускал с меня глаз и даже не моргал. Мой метод сработал и даже произвёл неожиданный эффект, но я понимала, что это последний выпад. В этом кабинете я, и правда, больше не появлюсь. Можно было бы уйти тихо, ускользнуть мышкой. Тогда бы забыть все стыдливые встречи ни о чём и моё бесполезное молчание было проще. Только с моей взрывной натурой нельзя так дела вести: если хочешь сбегать тихо, нужно это делать в момент импульса. Обезвреживать постфактум уже бесполезно.
― Лучше тебе идти, пока не наговорила ничего лишнего.
То же самое уловил и мужчина. Он меня знал куда лучше, чем я его. Заметив движение тёмных глаз, привычный обречённый вздох усталости, я видела, как наглядно он теряет интерес, погружаясь в книгу.
― Вы же хотели поговорить, ― вырывается мимо воли злобное фырканье. ― Отчего же, давайте поговорим. Только не обо мне, а о вас.
Взгляд по-прежнему остаётся в страницах, даже дыхание не замирает от моей разражающейся реплики, поэтому я продолжаю бить:
― Каково это, запрещать себе чувствовать себя полноценным? Считать себя недостойным радостей жизни и счастья? Думаете, это не заметно? Я слишком долго на вас смотрела, чтобы не заметить, как сильно вы хотите причинять себе боль в наказание. Интересно, как человек с такими гештальтами может быть объективным при работе с другими? Я не сомневалась в вашей компетенции, потому что не нуждалась в ней. Но теперь, глядя на всё это, думаю, что разумнее было бы сомневаться.
Слова вылетали одно за другим, разрезая воздух и пространство, словно ножи. Вопрос был в том, врезались ли они в дерево по рукоять или падали не долетая.
― Думаю, тебе стоит успокоиться.
― Думаю, это вам стоит перестать вести себя со мной, как с пустым местом. Вас не учили…
― Я не…
― … игнорировать людей ― невоспитанно? Или вы позабыли эту прописную истину, общаясь с одними психами?
― Оля, пока ты не успокоишься…
― … и как с людьми контактируете? Или…
― Оля…
― … вы тогда один?
Книжка захлопнулась резко, но негромко, и Ярослав бросил её рядом со своим бедром на диван. В его глазах трепыхалось чёрное пламя, потому что повышенный тон и претензии с моей стороны оказались неожиданностью. Закинув руку на спинку дивана, Ярослав продолжал сидеть по-хозяйски, ожидая ещё какой-то эпитафии в свой адрес. Его лицо при свете торшера разделилось на две половины: светлую освещённую и тёмную неосвещённую. И если спокойная сдержанная сила исходила от одной, то другая порывалась сбить меня с ног.
― Что ты хочешь от меня? ― его голос пришёл в норму, идеально скрыл раздражение, даже если оно у него и взыграло.
― А то вы не знаете.
Слова вырвались мимо воли, но вернуть их уже нельзя было. Его брови поползли вверх, сбивая с лица двойственное недовольство. Я успела лишь осознать последствия: длительное воздержание и показушность скромницы сыграли со мной в русскую рулетку. Хотя мне не свойственно ни то, ни другое, но с конкретно этим мужчиной всё как-то перекручивалось к противоположному полюсу, и в итоге я страдала от джетлага.