От будильника не проснулась - проснулась от Пашки, который дёргал меня за руки и ноги. Отец готовил завтрак, Петька - собирался, а Пашка, как самый активный, уже собрал сумку, оделся и даже успел перехватить пару бутеров вместе с чаем, вместо полноценного отцовского завтрака: яичница с кусочками колбасы, жареная картошка и кислая капуста, приправленная ароматным маслом. Пожалуй, слюни, текущие изо рта, усилились с запахами, которые проникли в комнату из кухни, и спать дальше я не могла. Мои сборы сегодня проходили так: быстро покидала всё, что лежало на столе, в сумку, вместо душа просто умылась, вместо чистых распущенных волос заплела тугой высокий хвост (корни волос уже были не ахти), надела комплект одежды, висящий на вешалке отдельно, и побежала завтракать. К тому времени, как я выполнила все утренние процедуры, у меня оставалось десять минут на завтрак, одевания в коридоре и выход до самого метро, где меня должна была ждать Ксеня. Вспомнила, что мы не в самых лучших отношениях, и стала сомневаться в нерушимости нашей договорённости встречаться каждое утро возле метро и ехать вместе. «Ничего не писала и не звонила. Значит, всё в силе». Едва яичница проскользнула в горло, я тут же запила всё чаем, без бутербродов, успев ещё обжечься, и убежала. Хотя знаете, с такими вот быстрыми сборами, я всё равно выглядела не такой уж и потрёпанной: джинсы, заправленные в очень лёгкие осенние сапоги до колен, рубашка белая классическая, джинсовая жилетка и плащ сверху. Вид был более-менее аккуратный. По крайней мере, нельзя было сказать, что я собиралась менее чем за полчаса. Правда, главное не особо привлекать внимание преподавателей - джинса у нас не в особом почёте, но я же в рубашке, так что не всё потеряно.
Я пришла к метро, а Ксени всё не было. Спустя десять минут она позвонила и сказала, что уехала раньше, с отцом. Чтобы отец подвозил её в лицей? Нет, в этом нет ничего такого удивительного в принципе. Вернее, не было бы, если бы офис её отца не находился в противоположной стороне города. Значит, либо она солгала мне, либо упросила отца. И ни один из этих вариантов мне не нравится. Злости особой на то, что она уехала без меня и даже не предупредила заранее, не было, потому что я-то знаю причину такого поведения.
К сожалению, те десять минут, которые я потратила на ожидание подруги, вышли мне боком: я опоздала на право, и теперь она меня не пустила. «Вы не впервые опаздываете. Останьтесь-ка за дверью, Скавронская». И что я смогла сделать? Вломиться в класс и получить двойку за поведение? Жалобно умолять её пустить на урок? Спорить с ней? Нет, увольте. Это всё бессмысленно. Так же бессмысленно, как стоять под дверью и привлекать к себе внимание. Мне пришлось уйти. В коридорах нельзя оставаться, к актовому залу не сходить, в столовую и кафетерий тоже нельзя. И куда мне идти?
Я дошла до мужского туалета, где когда-то состоялся разговор с практикантом и решила попробовать сесть на подоконник, как и он сидел. Довольно удобно. И спиной к стеклу можно облокотиться. Вот сижу я тут, в мужском туалете, где мне находиться запрещено. Но безопасно. И то только потому, что в женском - сразу искать будут. А я не хочу видеть никого из одноклассников. Мне стыдно, что я опоздала. Чувствую себя неловко от этого.
Через четверть часа я сидела уже без плаща. Он лежал на сумке, стоявшей рядом на подоконнике. А я повторяла историю, доучивая всё то, что не успела ночью. Но всё равно, сидеть в мужском туалете, куда ещё и преподаватели заходят - слишком опасно. Опомнилась я, только когда услышала голоса в коридоре, приближающиеся к уборной. Схватив в охапку сумку, плащ и конспект, залетела пулей в кабинку и закрылась. Сердце начало ещё сильнее стучать, когда открылась дверь в уборную, и вошло два человека. Судя по голосу, ученики. Кстати, достаточно знакомые голоса. И пока они там о чём-то своём говорили, я старалась утихомирить гул собственного сердца, который раздавался даже в ушах и пульсирующей голове. Лишь бы они только не захотели кабинку открыть. Тогда станет ясно, что их мужские разговоры услышал кто-то ещё. А мне бы очень не хотелось попасться так глупо. Теперь и близко сюда не подойду. Что меня вообще дёрнуло здесь проводить время? «Самое безопасное место». Замечательно.
Мысль, что парням нет смысла ломиться в закрытую кабинку, мне почему-то не пришла в голову. У страха глаза велики действительно.
- ...Егор. Ты бы видел, как он смотрел на отличниц, - практикантишку обсуждают? Может, не такие уж и плохие они ребята?
- А что такого? Он же умный, так что на них возлагает надежды, как и все преподы, - рассудительный такой. Может, выйти и познакомиться с ним?