- И то верно. Может, ей просто мужского внимания не хватает? А то мне надоело быть цитаделью зла в её глазах. Мне за это, между прочим, никто не доплачивает, - легко улыбнувшись, я взглянула на девчонок. «Есть контакт».
- Прости, что я в понедельник тебя закидала вопросами.
- Не бери в голову, Жень. Тройка – не двойка. Исправлю. От этого садиста я и не такое получала, - усмехнувшись, бросила я. Всё-таки общаться с кем-то, кроме самой себя, довольно приятно. – К тому же, я решила свои проблемы сама. Так что просто сделаю вид, что ничего не было. В лицее почти все сошли с ума от него.
- Кать, - не смотри на меня так виновато, Кравец. Я же обнять тебя захочу в порыве чувств. И расплачусь ещё, не приведи Господь.
- Молчи. Я не обижаюсь. И в тот раз я перегнула палку. Ты не виновата, - взяв с парты телефон, я глянула на время. – Уже поздно. Почему никого нет? Тем более этот садист приходит раньше.
- Не знаю. Олька с Ларой скоро будут, - Ксеня взяла свой мобильный и стала набирать чей-то номер. – Сейчас Косте позвоню.
Косте? Я, кажется, слишком многое пропустила. Или наш скандал помог ей и Косте сблизиться? Вернее, понять Ксене, что Костя – отличный парень. Я приятно удивлена. Было бы неплохо, если бы они были вместе. Счастливая Ксеня – это очень даже неплохо. А ещё я хотела бы ездить с ней вместе на учёбу и с учёбы. Интересно, это возможно?
Но спросить мне не удалось – ребята стали приходить, и как-то говорить было неудобно. Вообще за последние дни я сильно выпала из режима. Ксеня мне то и дело писала смс-ки, хотя сидела сзади. Писала о том, что Олька по-прежнему тащится от Егора, Женькины родители уехали вместе в командировку (они работают вместе), поэтому Ксеня ночевала у неё с понедельника. О Косте тоже писала. «Мы созваниваемся каждый день и общаемся подолгу». Сказать, что я чувствовала её ложь, не скажу. Кравец нет смысла лгать. Особенно, когда я сказала ей, что поговорила с историком тет-а-тет, не упоминая, конечно, о некоторых аспектах нашей встречи. Как бы, это не её дело. А пока что я не хочу никому об этом говорить. Какой бы близкой подругой она ни была.
В аудиторию практикант зашёл после второго звонка, прямо в верхней одежде: всё в том же злополучном чёрном пальто свободного кроя, которое лежало в понедельник на парте. Оно ему чертовски шло. Такой же обаятельный, таинственный и ненастоящий. К нему хочется прикоснуться, чтобы убедиться, что он не сон. Вещи (сумку и наш журнал) положил на стол. Бегло осмотрев нас, остановил взгляд на мне, как на самой последней, сидящей у двери.
- Перекличку потом проведём, - раздеваясь на ходу, говорил он. Подошёл к первой парте моего ряда, с целью положить пальто, и заявил: - Скавронская, иди и закрывай свою тройку. У тебя пятнадцать минут, чтобы ответить всё домашнее задание. Пользоваться можешь только своим конспектом. Ты должна ответить так, чтобы ни у меня, ни у группы не возникло к тебе никаких вопросов. Как только закончишь, будет новая тема. Материал объёмный, поэтому размусоливать некогда. Всё, что не успею вам сегодня рассказать, будете учить сами.
По классу прошёлся гул, а я, незамедлительно схватив уже развёрнутый конспект, вышла на кафедру. Уверенная, стильная, самостоятельная, я стояла, вещала им не хуже, чем Ленин на броневике. Только без кличей о революции. Всё вполне цивильно, грамотно и круто. Так, как я умею. До раскрытых ртов. До полной сосредоточенности. До стопроцентного внимания. Никого не пощажу своим обаянием. Никто не выйдет отсюда, не получив дозу моей харизмы.
- Так бы ты на прошлом занятии отвечала, Скавронская, цены бы тебе не было, - выводя в журнале пятёрку, с садистской улыбкой говорил практикант. – Жаль, что ценника нет на тебе. Я бы купил себе такую разговаривающую игрушку – сказки бы на ночь мне рассказывала.
По залу прошёлся одобрительный смешок и улыбки. Я снова я. Да неужели?
- Какая-то я малофункциональная, - нарочито надув губы, бросила я, уходя на своё место.
- Ничего. Я бы нашёл тебе ещё применение, - перебор. Снова косые двусмысленные взгляды. – Да я бы вам всем нашёл применение. Скульптурки в моём доме, а не исторический класс. Из тебя, Борознов, вышел бы отличный швейцар – ты ни слова не можешь сказать, зато молчишь виртуозно. А вот из Абрамовой можно было бы сделать стилиста, если бы у неё было соответствующее образование.
- Егор Дмитрич! – скандировали одноклассники.
- Что такое? Леонов, ты был бы моим менеджером. На уроках бы отмечал всех присутствующих, а то я уже заколебался. Вас слишком много, чтобы запомнить. Только в лица узнаю и по одежде…. Вот Скавронскую в платье не узнал. Вроде она, а вроде не она. Женю знаю, так что её узнал.