- Вахтёрши – непредсказуемый народ, правда, - шепотом говорю, изучая свои пальцы, бледные и холодные. – Советую вам остерегаться их. А то набросятся на вас, и плакало ваше прекрасное личико под этими стражами ключей и бдительными охранниками порядка в коридорах.
- Ты только на внешность смотришь, что ли? – он попытался изогнуть бровь, но вышло криво. Поэтому я даже не улыбнулась, а просто смотрела на его густые брови.
- Что вижу, то и говорю, - я пожала плечами, снова возвращаясь к своим пальцам.
- И зачем тебе голова на плечах? – сокрушался практикант, словно я безысходно больной пациент.
- Чтобы смотреть. Глаза же на голове. И вообще что вас не устраивает? Я к вам не лезу. Вы чётко дали понять, за какую грань мне нельзя заходить. Я всего лишь следую вашим собственным словам. Чем вы недовольны? – холод, кажется, негативно на меня влияет. Я начинаю говорить то, что думаю, а не то, что выгоднее сказать. Не закончится это хорошим, чувствую спинным мозгом.
- Как же с тобой трудно, Скавронская.
- Никто не обещал, что будет легко. Вы не обещали, что будете паинькой, но предупреждали, что сволочь та ещё. Я не обещала, что будет легко, но предупредила о своих условиях. У меня хотя бы была идея, как нам сосуществовать без постоянной нервотрёпки, - из меня постепенно утекала энергия. Я чувствовала себя выжатым лимоном. Не могла понять, что больше меня утомляет: учёба, засидки допоздна или Егор.
- Что-то ты слишком много говоришь. Как себя чувствуешь? – он коснулся моих рук тыльной стороной ладони. – Зря ты так легко оделась. Как бы не заболела.
- Ничего страшного. У меня часто холодные руки, так что это не показатель, - отмахнулась я безлико, прикрывая веки от усталости.
- Скавронская, если тебе станет плохо, - начал, было, он.
- Помолчи и перестань докучать своей заботой. Мне всего лишь нужно, чтобы ты посидел здесь, - слова проглатывались, и я ощущала, как срочно мне нужно принять горизонтальное положение. Наклонившись в сторону, поместила свою голову на плечо мужчины, чувствуя тепло, исходящее от его пальто. Ему хорошо, не холодно, а я мёрзну. Мужчина, тоже мне. – Просто посиди здесь, Егор.
Я прикрыла веки, растворяясь в блаженстве и спокойствии. Меня убаюкивало тёплое чёрное пальто. Парфюм кружил в вальсе вокруг, танцуя с прядями моих волос. А совсем рядом кто-то пристально смотрел на меня. Я жмурилась, не хотела видеть этот взгляд, и, в конце концов, просто стала не прятаться от него, а смирилась с ним и даже рассматривала внимательно. Рукам было тепло. И плечам. Вообще стало тепло. Я уже в машине, что ли? Водитель греет машину? Почему тогда ногам холодно? Может, сказать водителю, чтобы обогреватель направил вниз? А то я закоченею же, пока проедем по всем этим пробкам. Нужно согреть ноги сначала. Рука стала выбираться из тепла и ползла в сторону ноги, чтобы согреть и ступни.
- Эй, - мужчина рядом дёрнул меня за руку и вернул её в тепло. – Сиди и не двигайся.
Я открыла глаза. Прошло, наверное, несколько минут, но я задремала всё равно. Егор обнимал меня за плечи и прижимал к себе, чтобы я согрелась. Голова лежала у самой его шеи, а ладони грелись в его широких рукавах. Ноги, как я поняла, он не стал класть на свои колени. Это уже слишком. Хотя мне и было тепло, но неловкость переборола.
- Не стоило, - к голове приливала кровь, и меня снова бросало в жар. Но жар касался только головы, а не ног, к сожалению.
- Я же сказал сидеть и не двигаться.
- Если кто-то увидит, у вас будут проблемы, - тут же мозг лихорадочно заработал. Опасная ситуация! Тревога! Тревога!
- Хех, значит, обо мне заботишься, а о себе – нет. Интересно, - он улыбнулся своей усмешкой. – С каких пор ты ценишь меня больше?
- Я не хочу приносить вам проблем. И ещё все эти слухи…. Если они подтвердятся, ничего хорошего не выйдет, - тараторила я, словно рассказывала правила по русскому языку, заученные, ещё в средней школе.
- Хорошо, что понимаешь. Поэтому впредь не будешь приходить ко мне в кабинет и делать то, что может принести вред, - поучает меня, как маленькую. Пользуется тем, что я слабая сейчас. Вот урод. Хороший, но урод.
- А если захочется? – вопрос вырвался сам собой, и я тут же покраснела. Один из немногих раз, когда мои щёки горят – когда у меня мёрзнут руки, и всё тело пробирает озноб. В общем, простуда на пороге совсем. Такая особенность организма воспринимать инфекцию и вредителя. Слабость, озноб – иногда и обмороки случались.
- Ну, если захочется, тогда посмотрим, - он выглядит подозрительно спокойно. Смотрит так в открытую. Пристально. Не едко. Он просто внимательно следил за мной. Странная ситуация.
- А если вам захочется? – ребячество. Какое же это ребячество. Ненавижу такое состояние, когда я слабая и ничего не могу сделать, чтобы прекратить это.