- Не захочется, не переживай.
- И всё-таки, - что за глупая наивность у меня тогда была? Даже вспоминать стыдно.
- Ну, если захочется, я тебе скажу. И тогда, - он провёл рукой по щеке, ушам и поглаживал сейчас волосы, - беги.
- Почему?
- Потому что если я тебя захочу, то, пока не получу, ты ничего не сможешь сделать, - скованность и страх. От него веяло очень странной, сомнительной опасностью, но она влекла. Пыталась устроить голову на его плече поудобнее, около шеи, уткнувшись носом в самую кожу и вдыхая парфюм. – Это не шутка, Скавронская. Если я перестану следовать уставу учителя, если я захочу тебя, если я отброшу все предрассудки, то ты не сможешь мне сопротивляться. Пока я не получу своего, ты будешь рядом и испытывать не радость. Ты будешь страдать.
- Не буду. Я сильная. Я справлюсь, - бубню привычные слова, чтобы хоть как-то поддерживать беседу. На большее я просто неспособна.
- Не справишься, Скавронская, не справишься. Все до тебя не справлялись, а они были…, - взвинчено продолжает он. Так вот, что его коробило! Теперь всё ясно.
- Егор, - хлопнув ладонью по его губам, начала я, - если ты будешь решать всё за других, то они уйдут.
- Знаешь, а ты мне в таком состоянии нравишься больше. Говоришь отличные вещи, - он усмехнулся и объял теплом за плечи.
- Ты меня совсем не знаешь, - лепечу, словно в бреду, я.
Если бы не моё предпростудное состояние, мне бы никогда не пришлось говорить всего этого сумбура. На самом деле, я чувствую стыд за всё то, что наговорила. Я не услышала ни его ответа на свою последнюю реплику, ни каких-то фраз, которые стала упоминать в диалоге. Моя красивая одежда всё-таки намокла. Фешенебельный вид утром – ужасный вид вечером. Что тут ещё сказать.
«Ты меня совсем не знаешь.
И хорошо».
Отвозить меня домой пришлось Егору с водителем такси вместе, потому что я потеряла сознание за минуту до приезда машины. Из-за пробок мы ехали вместо положенного получаса – почти пятьдесят минут. Адрес Егор узнал, позвонив с моего телефона отцу: его номер был последним в набранных. Дома были почти все, поэтому сразу выяснилось то, что у нас историю ведёт не Елизавета Романовна, а молодой практикант, который не вызвал особого уважения как преподаватель у матери. В такси я несколько раз приходила в сознание, но адреса не сказала бы точно. Так что историк сделал всё правильно.
В комнате безумно пахло лимоном. Я проснулась от того, что мне хочется кушать. За целый день, если сегодня всё ещё четверг, я ела только завтрак и пила чай днём в кафетерии. Егор сидел на диване и что-то щёлкал в телефоне. Чай, как оказалось, пил он. На подносе стоял чайничек небольшой, и единственная чашка сейчас использовалась. Из десерта было печенье, к которому он не прикасался.
- Сколько сейчас времени? – туманным голосом сказала я, даже не пытаясь встать.
- Мне только-только заварили чай, - донельзя просто и негромко сказал практикант.
- Где родители? – я не особо понимала, с кем говорила, но понятно, что это мужчина.
- Твоя мама пошла в аптеку, а папа – на работе. Братья с сестрой ужинают.
Как только информация дошла до мозга и обработалась, я поняла, что в комнате сидит кто-то чужой. Часто проморгав, я приподнялась на локтях и увидела рассеянным зрением при свете настольной лампы сидящего на диване Егора.
- Что вы тут делаете? – меня насторожило то, что в моей комнате сидел почти учитель и мы наедине.
- Свататься приехал. Обнародовать наши отношения твоим родителям. Разве непонятно? – он усмехнулся и сделал глоток чая.
- Зачем?
- Не самый логичный вопрос в твоей ситуации, смекаешь?
- Я смекаю, что вы не должны быть в моей комнате, Егор Дмитрич, - чуть повысив голос, серьёзно заявила я.
- Попридержи коней, Жанна Д`арк. Ты на моём плече прямо сознание потеряла – пришлось ехать с тобой, - он поставил чашку на блюдце и привстал, пряча телефон в карман брюк. - Только вот у меня один вопрос: почему твои родители не знают о том, что Елизавета Романовна уехала, и её заменяю я?
- Они её слишком уважают, - я ответила и поняла, что задела его самолюбие, но, к моему удивлению, практикант остался холоден.
- Если ты мне будешь врать, "я съем твою печень с бобами и хорошим кьянти" (прим. красное вино), - опасно сверкнув глазами, заявил он. – Я тебя предупреждал ведь.
- Егор, - привлекая его внимание, говорю, - нет смысла мне здесь врать. Я заболела. Почему ещё должна тратить силы на оправдания?
- Ты не придёшь в субботу из-за болезни. Так что это аванс, - он усмехнулся и сменил место дислокации, присев на край моей кровати.