- Странно видеть тебя и разговаривать в своей комнате. Почему ты пьёшь чай один, а не с ними?
- Я всегда лишний на семейных застольях. Особенно, если семья не моя, - достал из кармана телефон и разблокировал его цифровым паролем.
- Ты один живёшь? – любопытство начало прорезаться. Поправляюсь, значит.
- Тебя это не касается.
- Ты у меня дома был, а я у тебя – нет. Имею право требовать компенсацию информационную, - здравый ум прорезается. Эх, не всё потеряно, Хьюстон.
- Не напрашивайся так банально в гости. Это скучно, - он выбрал какое-то приложение и готовился играть. – Я живу один.
- Ты ответишь на все мои вопросы? – улыбаясь, заявляю, ожидая чего-то экстравагантного.
- На те, которые посчитаю нужным. Не забывай, что я всё-таки…
- Да помню-помню. Практикантишка ты, а не учитель. Старше меня и всё такое, - мне было лень выслушивать и пояснять все эти прописные истины, которыми мне прожужжали уши сначала одноклассницы, а потом и он сам. Мухи приставучие, честное слово. – Давай око за око, зуб за зуб.
- Одни и те же вопросы друг другу?
- Да нет. Просто вопрос-ответ, вопрос-ответ. Хотя эта идея мне тоже нравится, - головной боли не было, поэтому я позволила себе привстать и, облокачиваясь спиной о подушку, сидеть в постели. Напротив расположился Егор.
- Тогда моя очередь. Расскажи, какие у тебя отношения в семье, - он не улыбался, выглядел слишком серьёзным. Я таким не привыкла его видеть.
- Не очень хорошие. Особенно в последнее время. С мамой ссорюсь. Сестру не выношу за слабохарактерность и отсутствие своего мнения. С отцом у нас серьёзные взаимоотношения, положительные. И с братьями. С одним очень хорошие, с другим – хуже. Они близнецы, так что различить их не так просто сначала, поэтому не поясняю, с кем именно, - я отвечала вежливо вроде бы, а всё равно лицо кривилось при воспоминаниях о недавних событиях на даче.
- Вот как. Задавай вопрос, - он с энтузиазмом смотрел на меня. Неужели получает удовольствие от этого? А так отнекивался, когда ему вопросы задавали.
- Кого ты представлял на моём месте тогда в кабинете? – это меня больше всего волновало, пожалуй.
Если честно, то меня больше волновал этот человек, чем то, что случилось между мной и практикантом. Мне интересно, кого он так хочет, с кем таким бывает. Не знаю, зачем это мне, но печенью чувствую, что эта информация очень нужна. Эти вздохи, прикосновения, ощущения, бросающие меня в жар и в холод одновременно – кто же это такая, что он так хочет ею обладать? Наверное, это был отчасти животный интерес, женский, но мне он казался дружеским, потому что я не завидовала этой девушке, не ревновала. По мне, так я оказалась на её месте, и мне было неловко. Хотя, что делать с этой информацией, с данными об этой девушке, неизвестно.
- Скавронская…
- Меня Катя зовут. И я хочу услышать ответ на этот вопрос, - уверенно и без сомнений заявила я, насколько позволяло мне моё положение.
- Для меня ты Скавронская. Была, есть и будешь. А ответ…. Зачем он тебе? Что толку тебе от её имени? – он несчастный? Почему он так выглядит, словно задела его. Хотя и прикидывается сильным, брутальным, всё равно я вижу эту фальшь в голосе.
- Ладно, не настаиваю. Захочешь сказать – скажешь. Тогда у меня больше нет вопросов, - откинула голову назад и коснулась темечком холодной стены. Хорошо. Расслабляет так. Снимает напряжение. Забудь, кто сидит в твоей комнате. Ты заболела, и у тебя бред.
- Тебя не интересует разве, что о тебе думаю? Почему я так поступаю с тобой? Что случилось в понедельник? – он с удивлением смотрел на меня.
- Нет, - я выдохнула скопившийся воздух в лёгких и опустила голову, пронзительно глядя ему в глаза. – Не хочу слышать ложь.
- Почему сразу ложь?
- Потому что тебе нет резона говорить мне правду, если скрываешь чувства к кому-то другому, - я сложила руки под грудью и изучала собственную комнату в приглушённом свете настольной лампы.
- Правда тебе не по зубам, - он встал с моей постели, словно проклятой, и прошёлся по комнате энергичным шагом.
Я ничего не отвечала. Что мне отвечать на эту грубость? У меня нет сил спорить, нет идей для остроумных ответов, нет желания ссориться. Велика честь: превозмогать боль, лишь бы утешиться издевательствами этого урода. Если честно, у меня была мысль прогнать его, потому что видеть эту морду здесь, в моей святой обители, было противно. Слишком грешный кусок человека здесь ходит. И телефона даже рядом нет, чтобы заняться чем-нибудь, пока он ничего не делает и молчит.