- Лена не моя, - сразу же заявил практикант, утыкая взгляд в пол, - и вы внешне не похожи ничуть.
- Тогда почему вы тогда так сделали? – тихо, Кать, не истерии. Всё будет в порядке. Только вот это самовнушение уже нифига не самовнушает. Только бесит.
- Не твоё дело, - он прошёлся по коридору вглубь квартиры, а я, обутая, пошла за ним. – Не ходи в грязной обуви по дому, иначе убирать заставлю.
- Если уберу, вы скажете, почему тогда так поступили?
Егор остановился и развернулся ко мне лицом. Минута, другая. Он молча смотрит, пытаясь угадать мои мысли. А на лице у меня – искренняя просьба. Интересно, он молчит оттого, что впервые видит искренность на лице у другого человека и просто не знает, как реагировать?
- Нет. Уходи, - он взмахнул рукой, указывая мне на дверь. – Ты уже обулась и почти оделась. Вперёд.
- Не уйду, пока вы мне не скажете, - сняв сумку с плеча, я села на пол там же, где и стояла.
- Скавронская, ты ведёшь себя, как ребёнок. В курсе? – его лицо было непроницаемо, но сарказм читался по глазам даже без слов.
- Я ребёнок. В курсе? – вторила ему я, скрещивая ноги и складывая руки под грудью.
- Ты не ребёнок уже.
- Вы всем своим поведением говорите обратное, - шах, Егор Дмитрич. Вы попались в мою ловушку. Всё-таки не такой уж вы и осторожный, раз я вас подловила на провокации.
- Ты хочешь поговорить начистоту? Как взрослые? – практикант выглядел довольно серьёзным, но это было похоже на деловое предложение. – Тогда разувайся, и идём на кухню. Но подумай сначала, хочешь ли ты услышать это или нет. Не для твоих ушей ещё подобная информация. Хочешь уйти – иди. Я тебя не держу. Детей в принципе не имею привычки задерживать, если они не на моих занятиях.
- Ладно, ваша взяла, - я покорно снимаю обувь, почти не раздумывая.
Нет, меня не оскорбило, что моя провокация с ребячеством не сработала против Егора. Она сработала так, как надо. И плевать, что проиграла. Важно: я получила то, что хотела. И теперь я, разувшаяся, повесив свою верхнюю одежду обратно, с сумкой бреду вслед за историком на кухню. Дверь пришлось закрыть. Егор ставил чайник, пока я рассматривала вид из его окна. Красиво, но не сейчас. Дрянная погода всё портила. - Слишком личное я тебе рассказывать не буду, поэтому не обольщайся, - ставя передо мной сахарницу, нарушил тишину практикант.
- Да мне и не надо.
- Я предупредил. А то знаю тебя: предупреждения как об стенку горохом, - он усмехнулся, не злобно, почти миролюбиво. – Только один я отвечать не буду. Сыграем в игру, как у тебя дома.
- Око за око?
- Да, - чайник вскипел, и я выдохнула: мы действительно будем пить чай. – Только учти, что мои вопросы будут самыми разными.
- О своих личных отношениях я тоже не собираюсь рассказывать, - педантично заявила я, поправляя растрёпанные волосы, чтобы они не лезли в рот, пока я буду пить чай. Кипяток пока что.
- Идёт, - Егор не стал класть себе сахар и предпочёл мёд, который тоже стоял на столе. – Тебе понравились мои касания в кабинете?
Удар под дых. Я едва ли не подавилась слюной, которую собиралась спокойно проглотить. Закашлялась. Неужели ему так понравилось слово «реванш»? Мстит мне за инцидент в прихожей сейчас? Или решил как-то оправдать мой вопрос, который явно пошатнёт его достоинство. Решил первым нанести удар. Джентльмен. Хотя у меня дома я первой задавала вопросы вроде. Сделаю вид, что всё так и должно быть. Паритетные отношения всё-таки. Равенство, мать его.
- Неприязни я не чувствовала, - такой ответ вполне устраивал меня. Лаконичный, непрямой, осмысленный. И ещё, его можно сказать серьёзно, и он будет воспринят именно с таким оттенком. Мы же всё-таки взрослые, и разговор взрослый. Жду какой-то реакции на его лице. Не изменился. Не удивился. Не усмехнулся. Словно галочку поставил у себя рядом в ответах на тест какой-то. – Почему вы тогда сорвались?
- Мы не виделись полтора года. А ты очень напоминаешь её, - в подобной манере говорил Егор, мешая ложкой с мёдом чай. – Хочешь повторить то, что было?
- Трудно сказать, - мой ответ заставил его поднять глаза. Казалось, вопрос прост, и можно его интерпретировать по-разному. Но мы-то знали, почему сидим на кухне с закрытыми дверями. Взглядом Егор заставлял меня пояснить и продолжить мысль. – С одной стороны хочу, а с другой – нет. Практикант, почти учитель. Шесть лет разницы. Сволочь, садист и моральный урод. По-моему, слишком нехорошее сочетание комплектующих. Вы действительно тогда видели только её?
- Да, - без замешательства сказал, а у меня начала саднить рана. Только понять, где она находится, было трудно. Она была везде. То на руке. Но когда касалась руки, переставало болеть, и начинало ныть в другом месте. Касалась там – боль переходила дальше. – Ты хотела бы, чтобы я видел тогда тебя?