В подъезде было тихо и разило чем-то затхлым и несвежим. Тут бы окна открыть и проветрить. Всё, о чём я могла думать - это окружение, потому как мысли о злосчастном практиканте меня достали. Как кость в горле, ей-богу. Я не ощущала тишины и напряжения по одной простой причине - пока мы шли, я говорила этому уроду всякие гадости, которые хотела и нет, чтобы заткнуть зияющую пустоту в этой ситуации. Словно идёшь по хлипкому мостику с гниющими древесными дощечками. Только вместо мостика - лифт. Да-да, он поленился подняться на свой этаж ножками и решил поехать на лифте. Кабина рассчитана на шестерых человек - не очень тесно, но и конём не поскачешь. Я вошла после него, и, едва пересекла плоскость дверей, они тут же закрылись. Меня чуть не прищемило! Вот как? Какими усилиями мне сдерживать свою злость?
Клянусь, в этот момент в моих глазах зажёгся невиданный до сих пор дьявольский огонь, потому что Егор, стоя напротив с невидящим взглядом где-то в дюйме правее моей головы, глянул на меня. Наушники не вытащил, так и смотрел. Только третий этаж. Я сильнее сжала пальцами сумку. Незаметно. Хотелось отвести этот взгляд, но не могла. Он настолько прожигал, манил и заставлял смотреть, словно гипноз. Я забыла дышать и, как только вспомнила об этом, тут же прервала взгляд и схватилась за грудь. Внутри всё противно кололо, словно меня выворачивало наизнанку. Нутро терпело жар разливающейся лавы. Вулкан, блин!
- Я садист - ты всё правильно сказала, - Егор укоризненно продолжал смотреть на меня, а мне не надо было поднимать взгляд, чтобы узнать об этом: я его чувствовала на себе уже.
Он слышал м-меня? Все мои слова? Все?! И ничего, самое главное, не сказал мне. Приятно было слушать? Или ждал этого момента? Момента пристыдить меня? А вот хрен тебе! Сукин ты сын, Егор!
Сейчас не лава - камень свалился, и меня могло прижать к полу этой кабины, далеко не стерильной. Главное: не забывать дышать. Вдох. Выдох. Подумаешь, слышал он меня. Можно подумать, я первая, кто говорил ему всё это. До меня была эта Лена....
- То есть извиняться ты даже не собираешься? - фух, наконец, не смотрит на меня.
Я не могла говорить. У меня в голове были сотни мыслей, но ответов на его вопросы как раз не нашлось, поэтому я молчала и делала вид, что мне по-прежнему плохо. Какая же я слабая. Ну, вот как можно так вляпаться? Катерина, ты попала. Если он слышал всё, то с его аналитическими способностями не составит труда сделать выводы. И то, что ты слишком много думаешь о нём, ищешь его взглядом, пытаешься соотнести все свои знания с его знаниями. Всё станет ясно. Ты ведь этого не хочешь? Тогда придётся врать. Очень много. Тебе понадобится весь твой талант, чтобы ты смогла убедить этого сноба в своей правоте.
За своими самоубеждающими мыслями я не заметила, как Егор стоял ближе, чем был. Совсем близко. И это не предел. Он продолжал сокращать расстояние между нами. Я напряглась тогда, когда подол его пальто коснулся моей руки. И замерла. Он снова близко. Так близко, как бывают только небезразличные друг другу люди. Или которым что-то от тебя надо. И это вовсе не конспект.
По телу прошла дрожь. Секундная. Но её хватило, чтобы меня парализовало. Сотни мыслей, вероятные развития событий, пронеслись перед глазами. Нет, я не готова к этому. Не здесь. Надо остановить его. Руками. Коснуться? Нет, я потеряю голову от этого. Чувствую, как уже на грани. Меня снова подмывает вертеться вокруг него, двигаться, быть пластичной и соблазнять. Кажется, это называет соблазнять, да. Я хочу быть в такой ситуации. Она меня смущает, и надо избежать всего этого.
Мне не пошевелиться.
Нет, это не шутка. Я не могу пошевелиться. Он не держит моих запястий. Талии. Ног. Он меня даже не касается. Неужели это всё магия его взгляда и моя податливость? Или же... о, чёрт.
Меня сводит с ума эта близость, и он понял это. Теперь использует в своих целях. Нет, только не это. Не надо, прошу. Не приближайтесь.
Обжигающее, глубокое дыхание скользнуло по виску, и у меня задрожали колени. Вжалась спиной в кабину лифта, плотно сомкнув колени друг с другом. Да, чёрт возьми, я чувствовала возбуждение. Всякий раз, представляя картины разврата, моё тело становилось именно тем женским аспектом, который есть у всех. У меня он спрятан обычно. Мне трудно признаться, что нравится в парнях, иначе этим будут пользоваться, и я сама буду больше обращать внимания на эти детали. Короткий выдох на ухо. Волосы зашевелились слегка, и у меня вновь пробежали мурашки. Глаза уткнулись вниз, на собственные руки. Я сжалась, стала меньше. Хотела спрятаться, исчезнуть, провалиться сквозь землю. Чтобы не видеть его. Чтобы не быть здесь. Чтобы раствориться в этом лифте. Рукой коснулась стенки кабины, сзади себя, и старалась унять дрожь. Ничего не делал, просто был рядом, очень близко. Я даже дыхания его не чувствовала. Он вообще дышит? Хотя это же садист. С него не убудет.