- Я помогу тебе, но при условии, что это останется между нами, - он сосредоточенно смотрел на меня. – Ни в порыве страсти, ни во время ссоры, ни при злости, ненависти, гневе – ты ни за что не признаешься ни одному живому существу, что я помогаю тебе. Только при этом условии я вмешаюсь в ваши отношения. Спасти не обещаю и рая не обещаю, но кое-что всё-таки можно сделать.
Костя согласился. Собственно, что ему ещё делать. Он был разочарован и почти готов развести руками. Казалось, этот обаятельный, харизматичный, симпатичный парень просит помощи, хотя перед его улыбкой каждая вторая не устояла бы. Если бы не этот практикант…. Стоп, достаточно. Зациклиться нужно на Косте и его таланте. Если Кравец так помешалась на практиканте (об этом я Косте, естественно, не сказала напрямую) и отодвинула парня, который раньше нравился, в сторону, то мы переиграем всё. С нуля.
Если честно, я не знаю, что стало самым весомым аргументом в моей помощи. Минус одна конкурентка на сердце Егора, хотя я знала, что он любит Лену. Спасение подруги от лап этого урода. Добрый позыв наладить отношения двух людей. Нахождение себе занятия, которое потребует бесчисленную работу мозга, рук и ног. Что-то из этого всего, мне кажется, точно перевесит.
В мои планы входило вернуть Косте былой лик в глазах Ксени, омрачить Егора и остаться на должности подруги. Всего лишь. Я уже предвкушала, сколько усилий будет затрачено. Я не буду одинокой и не смогу думать о чём-нибудь ещё. Пусть все мои мысли будут о спасении чужих отношений. Если в собственных – отрава, то чужие станут панацеей. Я была уверена в этом, поэтому беспрекословно решила помочь Косте.
Суббота. Я проснулась в удивительно хорошем настроении ещё в семь часов, выспавшаяся, отдохнувшая, радостная. Словно и не было того ужасного «позавчера», четверга, ставшего чёрным для меня. Таким мрачным день никогда мне не казался, а сейчас, спустя немного, мне было легче. Я подтягивалась, даже сделала зарядку, открыла шторы, любуясь утренним городом. Открыла окно, и морозный воздух просочился в комнату. Но он дарил такую свежесть, очередной поток хорошего настроения, очередной заряд бодрости, очередную порцию счастья. Душ утренний меня тоже порадовал. Тело проснулось, и я чувствовала ту отдачу, эйфорию, что я здорова, цела и невредима. Синяки на теле не казались такими уж большими и страшными: я просто не замечала их. Завтракала наспех, не разбудив маму, одевалась – тоже: с утра нужно прийти к Косте и проинструктировать его по поводу семинара. У нас же по-прежнему в субботу они были. Несмотря на то, что я не хотела идти, Костя был уверен, что сможет меня уломать. Наивный. Ноги моей не будет в радиусе ста метров от практиканта. И Косте об этом знать не стоит. Ему-то, уж в первую очередь, не следует знать о моих «отношениях» с Егором. Ему хватит и Ксени, помешанной на этом историке.
На мне была простая юбка-карандаш ниже колен, женская рубашка в цветочек приятного кремового цвета и пиджак. Полусапожки и пальто. Волосы заплетены в косу, что для меня редкость. Не люблю её, но сегодня делать что-то другое не хотелось. Оставила записку на холодильнике и ушла.
Погода на улице действительно осенняя, глубокая. Близилась зима. Холод чувствовался через капроновые колготы при каждом дуновении ветра. Листва вокруг. Людей почти нет. В субботу мало, кто работал, так что маршрутки пусты. Едут только те, кому нужно на рынок что-то купить. И то, ранние пташки в небольшом количестве. Ехать до Кости с пересадкой, на другой конец города, через центр. Так что мне нужно было поспешить. Его нужно привести в порядок и приехать в лицей до начала занятий. Хотя мне нравилась идея, чтобы Костя опоздал и привлёк эффектно внимание всех девушек. Он всё-таки нравился многим. Спровоцировать ревность и поставить под угрозу право собственности на парня – мне импонировала эта идея всё больше и больше. Плохая я подруга, раз давлю на слабости. И хорошая – раз их знаю.
Костя встретил меня на остановке, проводил в дом. Он жил с матерью, а отец был на заработках в Германии. Его младшая сестра сейчас находилась у бабушки, поскольку у них уже начались каникулы. У нас они, по идее, начинались со следующей недели, о чём мне напомнил сам Костя, а я – благополучно забыла. Мама у него, Елизавета Николаевна, уже не спала и крутилась на кухне. Периодически звонил телефон, и она общалась с кем-то. Костя не обращал внимания – видимо, это было нормой.
В комнате парня я почувствовала себя странно. Как-то неловко находиться в его личном пространстве. Тем не менее, обставлено всё было по удобству. Стол и стул, напротив кровать для просмотра фильмов на компьютере, стоящего на столе, а также шкаф, многочисленные полочки с книгами, статуэтками, пару кубков, гитара, мощные колонки. Чего тут только не было, в общем. И всё – под рукой.