- Сейчас кто-то по шее получит.
Егор.
Это был он. Такой же властный, холодный голос. Я бы его слушала и слушала. Нельзя. Я опустила руки, сделав лицо невинной овечки. Обиднее было за Кравец – она ведь пишет работу. И практикант запросто мог аннулировать все её ответы и отправить на пересдачу. Влипли мы. Влипла я. Капитально так влипла.
Практикант был сегодня красивее обычного: одет по-молодёжному, просто, вкусно, стильно. Джинсы, футболка, пиджак. Это тебе не пацанчик из соседнего дома. Следящий за стилем мужчина. Хотя я до сих пор не могу свободно называть его так и оставлю как вариант «парень». Но, господи, какой же он обаятельный. Даже холодный. Наверное, из-за этого все к нему и тянутся. Я словила себя на том, что сильно сжимала ладони в кулаках, а ногти впились в кожу. Благо, что кроме меня этого никто не заметил.
- О, Скавронская, а ты что тут делаешь? – он сдвинулся с места и направился к нам. – Почему я тебя на семинаре не видел?
Поддельное удивление. Хотя Кравец явно восприняла его за чистую монету. Ну, вот. Теперь он играет на публику и для неё отдельно, пудрит и ей мозги. Гадёныш. Обольстительный, но гадёныш. Я успокоила своё колотящееся сердце цитатами о пофигизме и портретом Иосифа Виссарионовича. Это, пожалуй, единственный метод, который меня способен угомонить в такой ситуации. И знаете, сработало. Я закусила губу, чтобы не сказать лишнего или, не дай Бог, улыбнуться. Ещё заставит сидеть там остаток времени и писать опрос в рекордные сроки. Не то чтобы я не готова, скорее я не хочу отправлять себя на пытки видеть практиканта, замечать, как на него смотрят девочки, как он пользуется этим и продолжает играть на публику ещё больше. Я видела его другим. И теперь не поддамся на эти лицемерные уловки. Я ведь знаю, какой ты. Какой ты на самом деле.
Дикий. Резкий. Страстный. Животное. Глотающий таблетки для успокоения. Раскаивающийся. Заботливый. Скрытный.
Я нашла твоё слабое место и могу этим воспользоваться. Но не буду. У меня не хватит ни навыков, ни желания причинить тебе боль. Сделав тебе больно, я попаду в собственную обманку. А этого нельзя допустить. Как ни погляди, практикант в выгодном свете: я не могу ничего сделать. Знаю, но ничего не могу – плохо. Знаю, но не всё – плохо. Единственное, чем я могу прижать его, к сожалению, подходит вовсе не мне. Я не настолько садист. А если он меня доведёт? Смогу ли я тогда переступить через своё горло и начать угрожать, провоцировать, шантажировать Егора? Запугать его непросто – у меня есть только этот козырь, и он, увы, знает о нём. Так что, как ни посмотри, я не в очевидном плюсе.
Кравец прищучили за хвост. Нет, она не рыдала, показывая слабость и невинность. Благо, хоть на меня вину не скинула. А то её сволочизм к Косте заставлял немного изменить своё мнение о ней. Она молчала и смотрела в пол. Я тоже избегала прямого зрительного контакта с Егором. Он не пытался исправить это – сейчас он учитель, так что не имеет права здесь упоминать о чём-то личном. Как же я ошибалась.
- Кравец, ты расценила моё великодушие как слабость? Я сделал вид, что не заметил телефона, но тебе, кажется, он и не пригодился: твоя подруга тут собственной персоной, – ох, началось. Психологическое давление на Ксеню. Я чувствую, как она сжимается под этими словами, хотя они, по сути, не стоят ничего. Влезать в их разговор не собираюсь: с меня достаточно того, как я однажды влезла выручать её зад из похожей ситуации. Разбирайся сама, Кравец, он ведь тебе так нравится. Ты должна получать моральный оргазм от того, что он говорит твою фамилию и ещё кое-что, помимо неё. Он обращается к тебе – ты, должно быть, на седьмом небе от счастья. Так в какое отверстие себе ты засунула это счастье, которое должно от тебя исходить? А? Не вижу его что-то.
- Это совпадение, – произнесла подруга, найдя в себе какие-то силы. – Катя оказалась здесь случайно. Я просто в туалет вышла.
- В мужской? Занятно, - практикант подошёл к двери и открыл её, заглянув вовнутрь. – У тебя здесь свидание назначено? Но Леонов же сидит в аудитории. Или он должен был после тебя выйти? И какими же непристойностями вы хотели заниматься в мужском туалете?
Егор проницательно, с искрой глядел на Кравец, чуть усмехнувшись. Видимо, ему это доставляло удовольствие. Хотя, почему видимо? Это действительно забавляло его. Ксеня ухватилась пальцами за рукав моего пальто, прося о помощи. А что я могла сделать? Вступить снова в распри с практикантом и огрести, а Кравец вышла бы сухой из воды? Нет. Ведь рано или поздно историк и меня не пощадит. Я молчала. Делала вид декораций, словно меня здесь не было или я абсолютно не причём, оказалась здесь случайно. Не в то время и не в том месте. Снова.