Нужно ли говорить, что после гипер активных выходных на даче, понедельник стал феерией? Температура приближалась к минусу: с утра без пара изо рта вообще не выйти на улицу. Зато я, одетая в тёплое горчичное пальто, чёрное платье, капроновые колготки, обутая в кожаные чёрные сапоги до самых колен, спешила на метро. Даже толпа людей не могла испортить моего настроения. Все такие унылые, печальные и расстроенные, ещё сонные, плелись сначала к эскалатору, потом ехали в вагонах, потом поднимались по эскалатору и выходили, наконец, на свежий воздух. Он всё-таки ещё как-то мог взбодрить эту серую массу желе. Я мигом проскочила между этими нудно тянущимися гуськами и бодрым шагом направилась к лицею. У меня было целых полчаса, чтобы преодолеть расстояние в десять минут. Всё равно прохожу мимо кучи людей, зато погода радует. Пусть и холодная такая, чужая – мне хочется поддержать её, этот холод, чтобы она не чувствовала себя одинокой и изгоем здесь. «Ты не одна» - сказала бы, будь возможность.
На входе было, как обычно, пусто. В окнах – не горел свет. Кое-где мелькали силуэты людей, но это редкое явление. Люди постепенно сходились, пока я преодолевала расстояние небольшой аллейки и пешеходный переход. И на меня смотрели: уставшие глаза, сонные лица, озадаченные взгляды. За время моей аморфности слухи ходили разные, но они затухали. А тут, как пить дать, снова что-то придумают. И пусть. Мне нет дела до них – если у меня нет времени тратить его на сплетни, значит, я хорошо живу.
- Кать, - из-за спины раздался радостный возглас Ксени. – Отлично выглядишь. Ты вся светишься.
- Твоими стараниями, - я отбросила все претензии к подруге, едва увидела её счастливое лицо, искреннее счастливое лицо. – Просить Пашу прочистить мне мозги – немного предательски.
- Ну, прости, - виновато опустила взгляд, смущаясь.
Мы обе прошествовали через главный вход и направились в нашу аудиторию на право. По пути к нам присоединились отдыхающие на стульях в фойе Женька и Лара, Костя нагнал нас в коридоре, и я тут же ощутила неловкость. Что случилось? Опять я что-то пропустила? Вечно так: всё проходит мимо меня. Почему мне становится так грустно, когда я понимаю, что чья-то жизнь интереснее моей, а моя – скучная и однообразная?
- У вас что-то с Костей произошло? – едва моя пятая точка коснулась стула, я обернулась к уже присевшей на своё место Ксене.
- Да не особо, - она оглянулась, потому как парень сел сзади неё, на своё место. – Так, мелочи.
- Эй, садись ко мне, поговорим, - я убрала сумку со стула и одобрительно кивнула на место рядом с собой. Судя по мелькнувшему взгляду разочарования, Ксеня переживает всё-таки.
Костя заметил, что она села ко мне. Ничего не сказал. И не подал ничего сверхъестественного, никакого знака. Вообще ничего. Нет, он как бы ни должен был ничего такого давать, но, тем не менее…. Кравец достала принадлежности и, когда делать стало нечего, она засомневалась, говорить или нет. Плюс, стесняется. Неужели что-то серьёзно? Да что там такого может быть?!
Я ждала, пока она решится. Могла бы подогнать и надавить, но что-то не хотелось прессовать её. И так нервничает. Главное, чтобы не утрировать ничего: всё так, как есть. Первый звонок, за пять минут до начала пары, встревожил Ксеню. Она тянула резину, и это начинало меня напрягать. Язык чесался её натолкнуть на мысль, с которой стоит начать. Но приходилось терпеть.
- Мы начали встречаться.
Как? Когда? На моём лице был микс вопросов, самых разных, и я не знала, какой следует задать первым. Ксеня не смотрела на меня – значит, будет продолжать говорить. Окей, храним молчание дальше.
- Он узнал, что я хожу домой к Егору.
Так вот, где собака зарыта. Весомый повод, если честно. Вы встречаетесь, а ты ходишь к мужику другому домой. Естественно это встревожит его. Тем более считать Егора соперником – вполне реально. Ты глупая, Кравец, если думала, что Костя - кремень, и ему чужда ревность.
- И перестал со мной говорить.
Пожалуй, внутри себя она упивалась слезами. Её фразы прерывались, словно она захлёбывалась, и пыталась сказать что-то очень важное. Но внешне она была абсолютно спокойна, бледна, разве что.
- И что тебя терзает больше всего? – я нагнулась к ней, чтобы никто не увидел ни моего взгляда, ни беспокойства.
- Я не могу отказать Егору, - первый факт. – Но не хочу терять Костю, - второй факт. – У нас было такое свидание, что, - захлёбывается снова, дыхание становится прерывистым.
- Не продолжай, - не могла видеть и слушать, как она себя пытает мысленно. – Поговорим у меня дома сегодня после пар.
К середине пары Ксеня выглядела спокойной и умиротворённой: в её голове сейчас только право. Озираться на Костю было нельзя: он сразу поймёт, в чём дело. И если он увидит состояние Ксени, то в два раза больнее будет. Все эти тонкие нити отношений меня раздражают: распутывать их, разбираться - всё это утомляет. На перемене мы с Кравец прогулялись по коридорам, пообщались со знакомыми с других классов (мне пришлось нацепить лицемерное личико, чтобы не догадались, что я в курсе об их почерневших язычках). Ксеня не знала, насколько много я знаю о сплетнях, и, думаю, уповала на лучшее. Да сейчас ей, в прочем, было не до меня.
Пока мы гуляли, я не замечала никого, кроме своей подруги. Ни Болонку, которая сдерживала свой яд при виде моего наряда и вполне бодрого лица. Ни Алексееву, из 11-г, которая, завидев меня, резко развернулась и пошла прочь. Ни практиканта, который выходил из всё того же злополучного мужского туалета, откуда разило сигаретами. Поэтому я не заметила его выражение лица. Не знаю, к счастью или к неудаче.
В аудитории перед парой кипела работа мозга. По нашим подсчётам (да, мы составили график проверочных работ, которые требует историк – у них есть закономерность) и по материалу, пройденному за весь период, сегодня должен был быть опрос и диктант дат с картой. События Второй Мировой войны на разных фронтах, поэтому нам приходилось учить и разбирать битвы, их хронологические рамки, предводителей, территорию и основные события. Это вам не просто уравнивать химические уравнения. Тут не подгадаешь особо – тут знать надо. И нет никаких формул, потому что всё развивается по-разному. Не слышал – проиграл.
Практикант вошёл своим привычным шагом по первому звонку и разложил свои вещи на столе. Работа кипела даже с ним: наоборот мы хотели показать, что готовимся, учим. К сожалению, поблажек за это всё равно не получить, но сам факт утешал немного. Егор несколько минут рассматривал нас, затем уткнулся в свой телефон, а после смотрел на меня. Видимо, ожидал чего-то. Или просто пытался понять, что со мной творится. Я была бледной поганкой, а теперь – цветущая роза. Он подошёл ко мне незаметно для меня самой (но украдкой за ним следил каждый одноклассник).
- Подготовься серьёзнее, Скавронская, - я подняла взгляд и увидела дьявольский огонёк в глазах. Он не усмехался – всерьёз предупреждал о том, что будет валить меня сейчас. Ну, что ж, я была готова к этому. Потому что условия встреч с его племянником (поблажки для отличниц) оставались в силе, а я свою часть уговора не выполнила. Значит, и он имеет право не выполнить свою часть. Хорошо, я продемонстрирую, на что способна. Без проблем.
Отвечать что-либо было бессмысленно. Он решил для себя меня завалить любыми средствами. Теперь я умнее. Теперь я буду осторожнее в выражениях. Слушать вопросы и давать правильные ответы, как он мне, когда мы играли на кухне. Посмотрим, насколько сильно я изменилась. Или вы думали, что я в аморфном состоянии абсолютно ничего не делала? Да, я была безжизненной тушкой животины, но обдумывала все детали разговоров и делала выводы, как и надо было. Теперь меня сложнее поймать в ту же ловушку дважды. Я бы перестала себя уважать, если бы не начала работать над собой.
Пара началась быстро. Я уже стояла за кафедрой, с конспектом, тетрадью дат и картой, где была вся необходимая мне информация на сегодняшний опрос. 43-й год, восточный и западный фронт. Для тех, кто не знает, это переломный год. Другими словами не скажешь. И в итоге он меня не вызывал. И даже если бы попытался отшутиться, мол, я бегу впереди паровоза, то услышал бы замечание про Анну Каренину, и тогда ему пришлось бы всё равно мне задавать вопросы. Но он не шутил перед парой. Уверена на все 100%. Поэтому то, что я стояла за считанные секунды до звонка уже за кафедрой его не удивило.