- Ироды? – я оглянулась на Аню недоумённо. Что-то мне вся эта ситуация не нравилась. Она меня смущала, что ли.
- Не обращай внимания. Я не обращаю внимания на этих жуков, и ты не обращай. Так всё-таки, как тебя зовут? – он переключился на меня и с живым любопытством смотрел мне в глаза.
- Скавронская Катерина, - недоверие он какое-то вызывал. Причём, нездоровое недоверие.
- А я Ярослав Викторович. Или Ярик. Как тебе удобнее называть?
- Это вы уже меня сканируете, да? – я подняла бровь и сжала губы в нить. Я права, знаю, что права. Печёнкой чую, что права.
- Самую малость, - он подмигнул мне.
- Мне не нравится, что вы себя ведёте, будто мне десять лет, и пытаетесь добиться моего доверия такими мелочными способами, - сразу всё стало на свои места. И быть лояльной я не собиралась. Терпеть не могу, когда меня недооценивают. Просто раздражает до мозга костей. – Врите крупнее и проявляйте больше таланта, чтобы меня поймать в ловушку.
- Я почти поверил в то, что ты купилась, - он откинулся в кресле. – Ань, почему ты не сказала, что она занятная? Я бы сам с ней с удовольствием пообщался.
- Если Катя захочет, то придёт к тебе, - Аня поднялась и подошла к столу. – А теперь уступи даме место и иди, погуляй где-нибудь.
- Женщина, ты всерьёз вздумала командовать в моём кабинете?
- Живо, - она зацепила его за ухо и заставила встать с кресла. – Он мой двоюродный брат, мне можно.
Я приняла это вовремя, а то ещё бы немного и подумала бы о странных отношениях между ними. Ярик вышел из кабинета нехотя. И даже «у нас женские секретики» его не убедило. Но волей-неволей ему пришлось закрыть за собой дверь с другой стороны. А Аня принялась рассматривать меня.
- Прости за этот цирк. Выглядишь неплохо. Бледная немного, разве что. Питаешься хорошо? – она оторвала листок для заметок со стола брата и взяла ручку из кармана своего халата. – Спишь как? Кошмары не мучают? Есть какие-то странности в поведении? Нестандартные мысли?
- Да всё в порядке. Сплю хорошо, ем хорошо. Жизнь, как и прежде, нормальная, - я отвечала спокойно и медленно, оглядывая, наконец, кабинет без его хозяина.
- А когда Егора видишь, – я взглянула на неё, - что чувствуешь?
- Страха нет, если ты о нём, - угадывала её намёки я, ломая себе пальцы, чтобы выкрутиться из этого положения. – Так же спорю и пререкаюсь с ним.
- Вы были с того раза наедине?
- Да. Но ничего не было. Просто поговорили, - я старалась отвечать, как можно спокойнее, без воспоминаний, которые, того и гляди, волной нахлынут. Я поставила мощную высокую стенку, чтобы оградить себя от этого. Но воспоминания бьют с такой силой, что иногда я сомневаюсь, что она выдержит.
- Что ты думаешь по поводу того, что случилось между вами? – Аня отложила листок и ручку, откинулась в кресле и, положив руки на подлокотники, в открытую смотрела на меня.
- Я не знаю, что думать, поэтому стараюсь не думать об этом вообще.
- Ты так вечно не сможешь, ты ведь понимаешь это? Нельзя ставить блок на мыслях о человеке. Это недолговечно. Особенно если ты с ним регулярно видишься, - Аня перевела взгляд в точку на стене, где-то правее моей головы. – Егор не из тех, кого легко забыть. Ты влюбилась в него, потому что на его фоне ты кажешься блеклой. Да, сама по себе, в общей массе, ты не серость, но он ярче тебя. И тебя подсознательно тянет к нему. За опытом. Из зависти. Для воссоединения. Не могу сказать точно, за чем конкретно, но скорее – за всем сразу.
- Ты и Лене об этом говорила? – я была напряжена и не скрывала этого. Мне было не до актёрской игры сейчас.
- Нет. С Леной ситуация была иной, - она уткнула взгляд в стол, почти прикрыв веки, и продолжила: - Это она была ярче Егора.
- Ярче Егора? – глаза округлились, и я моментально попыталась представить себе кого-то, ярче этого индивидуума.
- Именно. В ней был тот свет, которого ему не хватало, поэтому его тянуло к ней.
- А она?
- А она знала, что яркая, что к ней тянется вся мишура, и она этим пользовалась.
- И она воспользовалась Егором? – не то, чтобы я не верила своим ушам, но была близка к этому. Чтобы он мог кому-то позволить собой воспользоваться, да ни в жизни!
- Ему кажется, что не совсем, а со стороны видно другое, - Аня принципиально не смотрела на меня, чтобы не созерцать мою реакцию. – Всё рассказать я тебе не могу. Только в общих чертах. И то, с твоей стороны было бы уместнее молчать об этом разговоре. Особенно при Егоре. Мне ничего не будет из-за моего языка, а вот ты сама можешь накликать на себя дурную весть.
- Я ничего не скажу ему и сделаю так, чтобы он не догадался об этом разговоре, - пожалуй, во мне было слишком много уверенности, но тогда мною двигало любопытство.
- Ты ещё мала, чтобы понимать какие-то тонкости отношений, хотя они были немногим старше тебя. Но всё-таки на некоторые вопросы я отвечать не буду. Лена не была стервой или заносчивой красоткой. Внешность у неё типичная, среднестатистическая я бы даже сказала. Но харизмы хватило бы на два грузовика с десятками людей. Активистка, спортсменка, танцовщица – учась на историческом факультете, её любили почти все. Легко заводит связи, ведёт все встречи, организовывает мероприятия – она знала, как и где себя правильно вести. Она легко общалась с людьми, заводила знакомства и так же легко могла всё бросить. Не привязывалась ни к чему, кроме Егора. Он был не таким ярким, как она. Это заставляло его становиться лучше, подниматься всё выше. И всякий раз, когда он был для неё угрозой свержения с трона, она использовала его привязанность, напоминала, кто она, а кто он. И так было неоднократно.
Аня постукивала ручкой по столу всякий раз, когда начинала какую-то мысль, словно боялась, что та от неё ускользнёт. И я следила за этим. Запоминала, но всё равно отвлекалась на стук.
- Егор был одним из лучших студентов. Любимчик многих преподавателей. Он подрабатывал тогда уже – писал студентам курсовые, и в какой-то момент его слог начали узнавать. За это он чуть не вылетел из университета, потому что декану не нравилось это. Но за него заступился ректор, потому что Егор никогда не проигрывал в олимпиадах и турнирах. Когда стало известно, что Егор и Лена встречаются, то эта новость облетела весь университет, и на встречи они стали ездить вместе. Харизма Лены и ум Егора делали славу университету раз за разом. О них писали в газетах, о них говорили, на них равнялись. Лучшего метода, чем обуздать ленивых студентов и не придумаешь.
- Сильно Егор изменился с того времени? – я суетливо смотрела на разные вещи на столе, избегая взгляда Ани.
- Имеешь ввиду, он сейчас такой же неяркий по сравнению с Леной? – она призадумалась. – Нет, сейчас он изменился. Его нельзя уже оценить по яркости – он глубокий. В нём столько слоёв этой яркости, этой тени, что ничего, кроме «глубокий» тут не скажешь.
- А я сильно блеклая на его фоне?
- Ты не развилась ещё достаточно. Ты выглядишь ребёнком, потому что пережила слишком мало. Ты скорее увлечение, вызываешь только лёгкие эмоции. От общения с тобой мир кажется проще.
- То есть ничего серьёзного у меня быть пока не может, так? – я прикусила щеку, но с дозой терпения смотрела на Аню в упор. Она сморщила лицо от сомнений, но я уже знала, что это означает. Не важно, солжёт она мне словами или нет – её мысли говорят очевидность. Никаких серьёзных отношений у нас быть не может. – Думаю, на сегодня достаточно.
- Ты плакать собралась? – я прикусила язык и закатила глаза, пытаясь не дать глазам покрыться слёзной плёнкой. – Не нужно. Видишь ли, Егор такой человек, что ему потенциально нужен кто-то лучше, чем он. Он живёт этим стремлением догнать и опередить. Он даже не замечал, когда Лена из его лба загоравшуюся звёздочку выбивала.
- Провожать не надо. Выход я найду сама, - я поправила свою одежду и нащупала в кармане пальто пару купюр на проезд. – На сегодня с меня хватит новостей. Мне нужно их переварить.
Я вышла из кабинета. В коридоре на стульях ожидания сидел Ярик и играл в телефонную игрушку. Он поднял на меня взгляд, и я поняла, что психотерапии мне всё-таки не избежать. Ярик спрятал телефон в карман халата, поднялся и, подойдя ко мне, обнял за плечи.