- Именно. Но это не мешает их сравнивать. Ты относишься к тем людям, которые, - он потянулся за телефоном и, прочитав смс, выбросил недокуренную сигарету. – Прости, Аня лютует, так что я побегу. Увидимся.
Он не побежал, а просто шёл быстрым шагом. Нервным немного. Но в целом, в его походке была та мужская сила, которая мне нравилась. Сам по себе, Ярослав привлекал внимание. Когда я смотрела со стороны, как он проходит мимо людей, то замечала их довольные взгляды. Идя рядом с ним, этого не ощущалось. Он вёл себя расковано на людях и не чувствовал дискомфорта. Интересно, что творится в его голове? Что он думает по поводу каждого человека? Хотела бы я хоть на несколько минут ощутить себя такой же умной. Пусть этот груз знаний был очень тяжёлым, но мне хотелось. Из любопытства.
Что я думала по поводу последних разговоров? Если честно, я боялась разбирать разговор и вообще оставаться наедине с собой. Мне нужна была отвлекающая мысль, чтобы я не углубилась в себя и не закрылась. Я давно смекнула, что всё, что связано с Егором, мне приносит, так или иначе, дурное расположение духа, а сейчас мне этого совсем не хотелось. Начнём с того, что я в принципе не люблю ходить с чёрной тучкой над головой. Лучше уж сияющий нимб, который всех бесит, чем тучка, которая бесит меня.
Ехала я домой с приятной музыкой в наушниках и мыслями о том, каково быть Яриком. Какой у него распорядок дня, что он ест, что читает обычно, где гуляет и как проводит свободное время. Нет, он интересовал меня не как Егор. Я сначала было, даже подумала, что себе в пару выбираю только потенциально старших меня самой партнёров. Но Ярик был, слишком хорошим. Интересным, манящим, но слишком хорошим. Не знаю, как ещё описать это чувство разницы между ним и Егором, чтобы передать то ощущение, которое этот человек произвёл сегодня на меня. Егор – холодный, но к нему тянешься, как к огню. Ярик – тёплый, располагающий к себе очаг. Он семейный очаг, который собирает людей вокруг. С ним хорошо и спокойно. С Егором – пылко и импульсивно. Я поджала губы, когда рядом сидящая женщина толкнула меня, пытаясь встать с места. Меньше жрать надо, чтобы людей окружающих не беспокоить. Но эта тётка положила конец всем моим расслабленным мыслям. Я случайно перевела взгляд в окно и увидела идущего по тротуару спокойной походкой Егора. Он был расслаблен и говорил по телефону. Это действительно был он. Я не могла ошибиться. Пальто, брюки, туфли, сумка. Если лицо я могла бы перепутать издалека, то облик – нет. Умиротворённым, немного расслабленным, он вызвал во мне такое желание выйти на ближайшей остановке, подойти и обнять. Я просто хочу обнять его. Не сжимать. Не приобнимать. А просто ощутить его рядом. Парфюм, тело, голос, дыхание. Просто чтобы мой мозг понял, что Егор, к которому постоянно хочется, уже рядом. И успокоиться. Чтобы сердце перестало так колотиться всякий раз, когда я думаю о нём или кто-то говорит. Я хочу успокоиться. Пусть это будут чувства, от них не избавиться так сразу. Но хотя бы спокойнее, а не этот фонтан эмоций, который меня захлёстывает. Как сейчас. Если бы не рядом севшая девушка с вопросом «вы на следующей выходите?», я бы уже просила водителя остановить на остановке. Вовремя. Мне стоит взять себя в руки. Ребёнок я или нет – не важно. Ничто не оправдает моё безумство. А с ним нельзя быть безумной. Только расчёт. Холодный, прагматичный. Чувственная хрень ему не нужна. Она будет мебелью. А мне это не нужно. Если бы я хотела быть мебелью, я бы влюбилась в какую-то звезду и ходила на концерты, как обычная фанатка.
Маршрутка проехала, и Егор остался позади. Я принципиально сидела ровно и смотрела перед собой. Нельзя оглядываться. Не лови его образ. Пусть всё будет так. Успокойся и расслабься. Не время сейчас растекаться лужицей.
Домой я попала с почти угомонившимися противоречивыми чувствами. Голова чиста, сердце спокойно – в таком состоянии лучше всего идти домой. Можно разыграть трагедию и уединиться в комнате. Можно принимать ванну целый час. Можно слушать музыку. Можно всё, что угодно. Всё, что позволяет не пересекаться с другими обитателями квартиры. И в такой субботний вечер я была настроена на уроки, одну серию и горячий чай. Настроение после того, как увидела Егора, превратилось в кашицу. Нет, я не была человекоподобным существом. Я просто устала. И эту усталость мама отменила с порога, когда открыла дверь. Суетливая, в фартуке, жирными руками открывая дверь, она выглядела по-домашнему просто, и от этого её облика на душе становилось теплее. Всё-таки для мамы семейный очаг – это первоочередное в жизни. Не знаю, что для меня важнее: карьера или семья, но у меня есть время это понять. Как сказал Ярик, я ещё ребёнок, и мне нужно научиться сдерживать себя, если я хочу повзрослеть. И хотя ему искренне невдомёк, зачем мне корчить из себя взрослую, тем не менее, он дал пару наводок. Вот теперь воплощаю их в жизнь. Стараюсь развить в себе привычку.
В комнату я дошла без проблем, согласилась поужинать, переоделась и на двадцать минут вышла на кухню покушать. Мама всё ещё крутилась там – делала отбивные на утро. Воскресный завтрак должен быть очень сытным. Поэтому я претендовала тоже на эти отбивные, несмотря на калорийность. Я растущий организм же. Так что можно.
Сегодня мне почти не спалось. В голову то и дело лезли слова Ани или пояснения Ярика. Я так и не смогла сомкнуть глаз. Лишь под утро, когда уже рассвело, мне удалось окунуться в сон. Пару раз ночью я вставала и делала уроки. Голова слишком хорошо работала, чтобы пренебрегать таким шансом сократить время учёбы днём. Лучше серию посмотрю. И что бы мама ни говорила. Хоть трава не расти.
Я проснулась днём, в разгаре дня. Меня никто даже не думал будить, что само по себе странно. Я вообще не слышала никаких звуков, исходящих от других членов семьи в пределах этой квартиры. Поднялась, положила на своё место одеяло, которым укрывалась, чтобы оно сохраняло моё тепло, и направилась к двери. В гостиной сидела мама и смотрела тихо телевизор. Из комнаты апостолов доносились периодические слова. В остальных комнатах – тишина. Я направилась в кухню, стараясь создавать как можно меньше шума. Мой завтрак стоял холодным. На столе, накрытая крышкой от кастрюли, стояла тарелка с овсянкой и отбивной. Сюда бы ещё солений каких-нибудь. Мама незаметно вышла в коридор и прошла мимо меня – только тогда я её заметила.
- Что-то дома подозрительно тихо, - с сомнением произнесла, присаживаясь за стол, напротив своей тарелки.
- У Остапа сердечный приступ был, - почти безлико заявила мама.
Остап – мой дядя по какой-то там линии и в каком-то там колене. Честно, всех этих тонкостей не знала и не запоминала. Да и не собиралась. Я его всегда называла «дядей» - этого вполне достаточно для определения нашей связи. Особой любви я не питала к нему, однако новость меня огорчила. Мама забрала тарелку прямо из-под носа, когда я уже взяла в руки нож и вилку и готовилась резать отбивную, поставила её в микроволновку, выставила время и, не присаживаясь, вышла из комнаты. У неё маленький траур. А то, что всё в порядке, всё обошлось – её не волновало. Наверное, сейчас будет молиться. Хотя нет, зная её, она сразу после этой новости пошла в уголочек и зажгла свечу. Интересно, а в церковь она ходила с утра? Естественно, я юродствую. Естественно, религия этого не позволяет. Но мне особо нет дела – думать мне никто не запретит.
В полдень отец с братьями собрался на какую-то «чисто мужскую» прогулку. С кем они хотели встретиться, куда пойти – не разглашалось. Было ясно только одно: женщинам туда нельзя. Но, тем не менее, отец мне шепнул на ухо, что если я очень захочу, то мне можно будет пойти. Однако я не собиралась никуда идти сегодня. После вчерашнего, переварив за ночь целую льдину информации, проснувшись сегодня с немного видоизменённым мировоззрением, я была морально не готова к новым ощущениям. Что бы там они ни говорили, чем бы ни заманивали, я идти не хотела. Но они не заманивали – это было просто предложение.
Весь день проходил сумбурно. Я выходила из комнаты, заходила в комнату, тянула из холодильника вкусняшки, смотрела сериал, пересматривала в тетрадях записанные домашние задания, но толком так ничего и не делала. Мне не то, что не хотелось, мне надо было просто начать. Но даже начать лень. Поэтому я просидела там почти до шести вечера, пока мама не зашла в комнату и не напомнила мне о том, что «как бы воскресенье почти закончилось, а ты так ничего и не сделала». Я ответила своё «ещё не вечер» и продолжила смотреть серию. Сказать по правде, я бы предпочла до ночи смотреть сериал, а потом что-то сделать – всё равно мне сегодня какая-то гадость будет сниться. Из-за того, что в понедельник у меня стрессы, а в воскресенье я обычно готовлюсь, организм привык не спать и вообще чувствовать себя в тонусе. Так что даже если я начну домашку делать в десять вечера, это ничего не изменит.