- Через две недели Новый год. Ты письмо деду Морозу написала?
- Что? Вы вообще о чём? – я подняла возмущённый взгляд. Повелась на его провокацию. Чёрт.
- Либо ты говоришь, либо допиваешь кофе и уходишь. У меня хватает подростков со своими проблемами. Они ждут в коридоре, так что минус один – так даже лучше, - безо всякого интереса бросил Ярослав, переводя свой взгляд с меня на монитор.
- Я виделась с Леной, - сцепив собственную гордость и посадив её на цепь, я уцепилась в ручку чашки, словно в спасательный круг. Тише, успокойся, Катя, всё в порядке. Ты должна пережить это, чтобы отпустить и принять их отношения. Это часть твоей реабилитации, ведь так? Ведь так принятие проходит? Нужно заглянуть страху в лицо.
Ярослав молчал, бросил быстрый взгляд, взял листки для заметок, ручку и записал что-то. Позволял мне рассказывать и не видеть его ответной реакции. Он ведь мог показать одобрение или наоборот, что заткнуло бы мне рот. Он позволял мне говорить, словно я одна, сама с собой. Никто меня не засмеёт, не предаст и не расскажет об этом, потому что я одна.
- У неё сильный характер. Меня выворачивает от неё всякий раз, когда думаю об этом. И похоже, что они с Егором после того вечера, - я запнулась, заглатывая появившийся в горле ком, - снова общаются. Близко.
Психотерапевт оторвался от своих заметок на бумаге, которые делал параллельно с моим рассказом, и пронзительно смотрел мне в лицо. Он читал меня, как книгу, сейчас. Я была согласна. Лишь бы не говорить дальше. Это слишком сложно. Невыносимая ноша. Не ответственность. Это то, что я должна пережить, как в тот раз, когда меня накачали морфином, чтобы я забыла случай в лифте. Близость. Егор. Обжигает его дыхание, руки, случайное соприкосновение участков кожи. Вот-вот потеряю голову. Я закусила губу и вцепилась пальцами в подлокотники кресла, запрокинув голову вверх. Глубокий выдох, и я теперь дышу ртом, потому что не могу охладить жар в своей голове. Меня разрывает на куски от этих температур. Я сама жерло бурлящего вулкана. Что-то щекотно лизало участки вокруг губ.
- У тебя кровь, - кровь? Какая кровь?
Ярослав протянул мне салфетки, выдернув из пучины воспоминаний, и помогал сам вытирать скатывающуюся по лицу кровь. Из носа. Без слов или взглядов – как врач, он делал то, что должен. Послал умыться, чтобы окончательно смыть красноватые остатки на лице. Умывальник, благо, находился в его кабинете, и не пришлось выходить наружу с таким лицом.
- Почему пошла кровь? – всё ещё умывая водой лицо, говорила я.
- Не важно. Ты сейчас вспомнила что-то личное, что произошло между вами? – встретилась с его взглядом и поняла, насколько серьёзным был Ярослав. Я кивнула, ощущая приток комков и слёз в горле. - Насколько далеко у вас всё зашло?
- Мы не занимались сексом, - уговаривая себя успокоиться, заявила я.
- Не поддавайся искушению. Ни за что, - в его голосе мелькнула озабоченность, но лишь на миг. Я заметила, но не придала значения. – Это может плохо закончиться для тебя.
- Эти отношения вообще вредны для меня, - саркастично усмехнулась я, вытирая лицо полотенцем.
- Хорошо, что ты помнишь об этом. Сделаем вид, что я не заметил твоего сарказма. Какие дальнейшие планы? Как вести себя будешь?
- Никак. В лицее поползли слухи о том, что практикант завёл интрижку с ученицей. Со мной. Поэтому делать ничего нельзя и реагировать тоже. Ничего не будет. Он не будет подставляться, а я не хочу вылететь из лицея, - во мне проснулся разум? Нет, это зазубренные фразы, которые я говорила сама себе с самого начала.
- Не обязательно, - я взглянула на Ярослава, а тот – пристально смотрел мне в глаза, отчего мне стало не по себе. – Чем серьёзнее условия, тем интереснее игра.
- О чём вы? – волнение.
- Егор может не оставить тебя в покое. И это не шутка.
- Он дорожит своим авторитетом. Всегда напоминает об этом, - спорила, пыталась найти загвоздку, за что бы конкретное зацепиться. Акт беспомощности. Плевать. Я не могу так просто сдать позицию. Нельзя так просто взять и привычную вещь превратить в пустое место.
- Он скажет всё, что угодно, лишь бы обеспечить себе алиби. Ты запоминаешь не те слова, - пауза. – Егор – хищник. И сейчас, когда игра принимает такие серьёзные обороты, его интерес растёт.
- Как? Разве он не боится потерять работу? Это ведь практика! А доверие Светланы Евгеньевны? Это же лицей, в котором учился он сам. Все преподаватели его знают.
- Он никогда не заботился о мнениях людей, если нашёл жертву, - чуть тише заявил Ярослав, с некой долей жалости глядя на меня.
- Что это значит? – с опаской спрашивала я, уже заранее зная ответ. Я боялась его, ответа. Боялась того, что услышу. Хотела убежать и не слышать Ярослава. Как ребёнок.
- Сейчас наступает самое опасное время для тебя, - меня качнуло, и по телу пробежалась лёгкая дрожь. Я закусила снова губу и уставилась в пол. На глазах выступили слёзы. Смахивать их не хватало рук: я обнимала себя, стараясь угомониться. - Его интерес к тебе прямо пропорционален серьёзности риска. Чем выше шансы проиграть, тем серьёзнее он относится к этому.
- И… и что мне делать? – голос полон слёз и отчаяния, но поднять глаза на Ярослава мне по-прежнему не хватало смелости.
- Бежать.
Я замерла. Пальцами вцепилась в умывальник и тяжело дышала. Пыталась успокоить собственное разогнанное сердцебиение, но с трудом удавалось. Периодически перед глазами мелькали смутные образы. Похоже, я вот-вот упаду в обморок.
Ярослав сунул мне в самый нос горлышко склянки нашатыря, и я пришла в себя. Он выглядел обеспокоенным, но прекрасно владел собой.
- Только обмороков мне тут не хватало, - чуть раздражённо произнёс.
- Однажды он уже говорил мне такое, - справляясь с хриплым голосом, заявила, цепко держась всё так же за умывальник и за руку Ярослава. – Бежать. Говорил, что если захочет меня, то ничто его не остановит.
- От него редко можно услышать предупреждения, - словно сам себе, говорил Ярослав, усаживая меня на рядом стоявшую кушетку.
Я даже эти слова не могла переварить. Слишком большой стресс для меня сегодня. Клиенты, которые ждали под дверью, смирились с обедом, но когда пришла Аня, буквально взвыли. Домой я добиралась вместе с ней, потому как сама была не в состоянии. Вернее, так казалось врачам. Они попросту не доверяли, что я смогу нормально добраться домой. Мне не доверяли. Я сама себя угроблю. Или что-то в этом роде.
- Почему ты не сказала мне, что в больницу приезжала? – Аня не злилась.
- Я хотела поговорить именно с Ярославом, - слабо лепетала я. – Прости.
- Я не держу обиды. Слышала, ты виделась с Леной и в полемику с ней вступила.
- Он стоял и тупо смотрел на неё. Она измывалась над ним, унижала его, его жизнь и принципы, а он тупо смотрел, - дышать становилось тяжело. Духота давила на лёгкие.
- Это норма. Он всегда такой с ней, - отмахивалась Аня.
- Тогда почему со мной он не такой? Почему всегда испытывает меня, провоцирует, играет? Почему он такой жестокий и бесчувственный? Знает же о моих чувствах. Продолжает измываться надо мной. То ругает, то не замечает, делает больно, то… беспокоится. Никогда не смогу его понять.
- Беспокоится?
- Идиот. Кретин. Ненавижу его и его Лену. Зачем они вдвоём издеваются надо мной? Неужели это так весело? Неужели весело наблюдать за моими мучениями? Им бы цирк иметь и измываться над людьми и животными. Садисты. Ещё и говорил, что они вдвоём не стоят моих сил. Надо было послушаться и уйти тогда. Пусть сами разбираются. Хоть спят, хоть мирятся, хоть поубивают друг друга. Мне всё равно!
- Я говорила тебе, постараться отвлечься. А ты нагнетаешь обстановку и снова возвращаешься к мыслям о них. Похоже, ты ничему не учишься, Кать, - слова Ани пролетели мимо меня. Я была настолько злой, что ничего вокруг не замечала. Я не хотела замечать Аню и её слова – могла сорваться и обидеть, а это уже нехорошо. Она ведь ни в чём не виновата.
- У них была годовщина в тот день, когда вы встретились. В прошлом году Егор был на практике в другом городе, но в этот день он приехал сюда, поужинал в квартире один и уехал.